Наставничество

Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.

Нет такой уловки или приёма в пользовании оружием во время боя, которые мы сочли бы дурными, лишь бы они помогли отразить направленный на нас удар.

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Признаваться в незнании — одно из лучших и вернейших доказательств наличия разума.

Государственные дела требуют более смелой морали.

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Обучение никогда не истощает психику.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

Величие победы измеряется степенью её трудности.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

Нашему телу свойственно более или менее одинаковое сложение и одинаковые склонности. Душа же наша бесконечно изменчива и принимает самые разнообразные формы, обладая при этом способностью приспосабливать к себе и к своему состоянию ощущения нашего тела и все прочие его проявления.

Душа извлекает для себя пользу решительно из всего. Даже заблуждения, даже сны — и они служат её целям: у неё всё пойдёт в дело, лишь бы оградить нас от опасности и тревоги.

Мы трудимся лишь над тем, чтобы заполнить свою память, оставляя разум и совесть праздными.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

Отличительный признак мудрости — это неизменно радостное восприятие жизни.

Мы меняемся под влиянием людей, которых встречаем, и порой настолько, что сами себя не узнаём.

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Пусть всякий, кто сможет, остерегается попасть в руки судьи, когда этот судья — победоносный и вооруженный до зубов враг.

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

Описывать прошлое — меньший риск, чем описывать настоящее, ибо в этом случае писатель отвечает только за точную передачу заимствованного им у других.

Первоначально чьё-либо личное заблуждение становится общим, а затем уж общее заблуждение становится личным. Вот и растёт постройка, к которой каждый прикладывает руку так, что самый дальний свидетель события оказывается осведомлённым лучше, чем непосредственный, а последний человек, узнавший о нём, — гораздо более убеждённым, чем первый.

Обвинениям в адрес самого себя всегда верят, самовосхвалению — никогда.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Первый признак порчи общественных нравов — это исчезновение правды, ибо правдивость лежит в основе всякой добродетели и является первым требованием к правителю государства.

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Не захлебнитесь в собственном таланте!

Терпение и настойчивость обладают магическим эффектом, перед которым трудности исчезают, а препятствия растворяются. — JQA

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Почтительность, которою окружает ребёнка челядь, а также его осведомлённость о богатстве и величии своего рода являются немалыми помехами в правильном воспитании детей.

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.

Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

Противны мне и владычество и поверхность.

Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным. Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе. И какой бы удобный случай к изменению государственного порядка ни предоставила им судьба, они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.

Талант может позволить себе быть скромным, посредственность — никогда.

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является её принадлежностью.

Есть правила без исключений, как например: в любом философском обсуждении авторитет ставится на последнее место или совсем не принимается во внимание.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

Ничто не порождает в государстве такой неразберихи, как вводимые новшества; всякие перемены выгодны лишь бесправию и тирании.

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

В природе нет ничего бесполезного.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Быть сумасшедшим — это сумасшедший талант, гордо нести имя сумасшедшего – настоящее безумие.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

Между одними людьми и другими дистанция гораздо большая, чем между некоторыми людьми и животными.

Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, — ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

Привычка терпеливо трудиться — это то же, что привычка терпеливо переносить боль.

Соревнование производит гениев, а желание прославиться порождает таланты.

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.

Пусть детство смотрит вперёд, старость — назад: не это ли обозначали два лица Януса?

Плоды смуты никогда не достаются тому, кто её вызвал; он только всколыхнул и замутил воду, а ловить рыбу будут уже другие.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.

Назовите мне какое-нибудь самое чистое и выдающееся деяние, и я берусь обнаружить в нём, с полным правдоподобием, полсотни порочных намерений.

Опасное дело — нападать на человека, у которого осталось только одно средство спасения — оружие, ибо необходимость — жестокая наставница.

После тех лиц, которые занимают самые высокие посты, я не знаю более несчастных, чем те, что им завидуют.

Если бы мне было дано вытесать себя по своему вкусу, то нет такой формы — как бы прекрасна она ни была, — в которую я желал бы втиснуться, с тем чтобы никогда уже с нею не расставаться.

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.