Историческая международная картина

Гордец редко бывает благородным человеком: он всегда убеждён, что получает меньше, чем заслуживает.

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

Правительство – преимущество, которым природа наделила сильного перед слабым, для того, чтобы слабый ему повиновался.

Думали, это скрепы.
Оказалось — кандалы.

«Народ должен сражаться за закон, как за свои стены».

Вместо того чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить напоказ себя, и наши заботы направлены скорее на то, чтобы не дать залежаться своему товару, нежели чтобы приобрести для себя новый.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

Россия — это сплошное место для подвигов.

Сторонники капитализма склонны апеллировать к священным принципам свободы, которые воплощены в этой идее: удачливые не должны быть сдержанны в осуществлении тирании над несчастными.

Земля и ресурсы принадлежит богатым, а Родина — бедным.

Убогий человек, не имеющий ничего, чем бы он мог гордиться, хватается за единственно возможное и гордится нацией, к которой он принадлежит.

Кому нужны рычаги управления, если у них нет тормозов!

Суть современного мира: самый умный получил по морде от самого сильного, по заказу самого богатого.

Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

За излишней скромностью скрывается гордость.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Нашему телу свойственно более или менее одинаковое сложение и одинаковые склонности. Душа же наша бесконечно изменчива и принимает самые разнообразные формы, обладая при этом способностью приспосабливать к себе и к своему состоянию ощущения нашего тела и все прочие его проявления.

Мнения наши перерастают одно в другое: первое служит стеблем для второго, второе для третьего. Так мы и поднимаемся со ступеньки на ступеньку. И получается, что тому, кто залез выше всех, часто выпадает больше чести, чем он заслужил, ибо, взобравшись на плечи предыдущего, он лишь чуточку возвышается над ним.

По законам Спарты, нашу новорожденную демократию выкинули бы в пропасть.

Гордость происходит от незнания самого себя. Со знанием же является скромность.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

Нет наставницы более немилосердной и коварной, чем наша привычка. Мало-помалу, украдкой забирает она власть над нами, но, начиная скромно и добродушно, она с течением времени укореняется и укрепляется в нас, пока наконец не сбрасывает покрова со своего властного и деспотического лица, и тогда мы не смеем уже поднять на неё взгляд.

Все бедствия не стоят того, чтобы, желая избежать их, стремиться к смерти.

Если бы мне было дано вытесать себя по своему вкусу, то нет такой формы — как бы прекрасна она ни была, — в которую я желал бы втиснуться, с тем чтобы никогда уже с нею не расставаться.

Душа извлекает для себя пользу решительно из всего. Даже заблуждения, даже сны — и они служат её целям: у неё всё пойдёт в дело, лишь бы оградить нас от опасности и тревоги.

Мы берём на хранение чужие мысли и знания, только и всего. Нужно, однако, сделать их собственными.

Чувство юмора может многое... даже изменить историю...

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Когда к власти приходят сукины дети, собачья жизнь начинается у всех.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

Однажды пришёл цветочник к парикмахеру постричься.
Когда пришла очередь платить, парикмахер сказал:
— Я не могу взять деньги. На этой неделе я стригу на общественных началах.
Цветочник поблагодарил его и ушёл. На следующее утро, когда парикмахер пришёл открыть своё заведение, перед дверью он нашёл благодарственное письмо и двенадцать роз.
Затем пришёл постричься пекарь, но когда он хотел заплатить, парикмахер сказал:
— Я не могу взять деньги. На этой неделе я стригу на общественных началах.
Пекарь, довольный, ушёл. На следующее утро парикмахер обнаружил у двери благодарственное письмо и двенадцать пирожных.
Пришёл стричься сенатор и когда собрался платить, парикмахер опять-таки сказал:
— Я не могу взять деньги. На этой неделе я стригу на общественных началах.
Сенатор обрадовался и ушёл.
На следующий день, когда парикмахер пришёл на работу, у двери стояло двенадцать сенаторов, десять депутатов, пятнадцать советников, мэр и несколько министров, жена мэра и шесть детей – все на бесплатную стрижку.
В этом, дорогой мой друг, и заключается разница между обыкновенными людьми и членами группы «честных» людей, которые нами управляют.

Мы не в силах придумать человеку лучшую похвалу, чем сказав, что он одарён от природы.

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

Между одними людьми и другими дистанция гораздо большая, чем между некоторыми людьми и животными.

Всю дорогу в нашей стране пытаются бороться с поносом путём ограничения доступа к туалету.

Благотворительность и гордость преследуют разные цели, но бедных они кормят в равной степени.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

Как завелось у вас однажды,
Так, видно, будет и вперёд:
Хоть грабит патриот не каждый,
Но что ни вор, то — патриот.

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Гордый ум всегда бывает умом мелочным; гордая душа — это душа возвышенная.

Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.

Народы сделали своим кумиром свободу, а где же на Земле свободный народ?

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Я верю в свободу, в право человека быть самим собой, отстаивать себя и давать отпор всем тем, кто пытается помешать ему быть собой.

Тяжёлые времена рождают сильных людей, сильные люди создают лёгкие времена. Лёгкие времена рождают слабых людей. Слабые люди создают тяжёлые времена.

Все остальные пороки противоположны достоинствам, одна лишь гордость соприкасается с ними.

Отдельная личность не обязана быть мудрее целой нации.

Если учителя просвещают своих многочисленных учеников, преподнося им всем один и тот же урок и требуя от них одинакового поведения, хотя способности их вовсе не одинаковы, то нет ничего удивительного, что среди огромной толпы детей найдётся всего два или три ребёнка, которые извлекают настоящую пользу из подобного преподавания.

Мера жизни не в её длительности, а в том, как вы её использовали.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

Нельзя полагаться на те доходы, которые мы только надеемся получить, какими бы верными они нам не казались.

Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.

Недостаточно, чтобы воспитание только не портило нас, — нужно, чтобы оно изменяло нас к лучшему.

Гордый требует от себя больше, чем от других; надменный — ставит себя выше других.

Каких взглядов придерживаются массы и каких не придерживаются – безразлично. Им можно предоставить интеллектуальную свободу, потому что интеллекта у них нет.

Когда твоя гордость никому не заметна, она называется скромностью.

Больше всего мы гордимся тем, чего у нас нет.

Стивен Уиткофф: переговоры идут хорошо, мы уже дошли до эпохи Ивана III.

Больше всего гордись тем, что меньше всего тебе обязано.

Пить бросили. Курить бросаем. Так не хочется бросать кушать, но правительство настаивает.

Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.

Господь привил человеку гордость для того, чтобы тот не так остро чувствовал свою никчёмность.

Глупо испытывать гордость там, где можно получить удовольствие.

Гордость — отсюда самолюбие, отсюда — пристрастность, неспособность самооценки, — отсюда глупость. Каждый гордец глуп в своих оценках, хотя бы от природы имел гениальный разум. И обратно, смиренный мудр, хотя бы был и «не умён»; сущность мудрости — чувство Истины и смирение перед ней — доступна ему.

Депутат — это тот, кто заботится о моём благополучии, но растёт оно только у него.

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.

Людьми правят гордость и эгоизм, а движут тщеславие и предрассудки.

Нет такой уловки или приёма в пользовании оружием во время боя, которые мы сочли бы дурными, лишь бы они помогли отразить направленный на нас удар.

Невежество бывает двоякого рода: одно — безграмотное, предшествует знанию, другое — чванное, следует за ним.

Чтобы побудить людей строить светлое будущее, необходимо сначала убедить их в том, что прошлое было тёмным.

Высокомерие — это, в сущности, та же гордыня, во всеуслышание заявляющая о своём присутствии.

По преданию, греческий философ Диоген жил в бочке. Однажды Диогена спросили:
— А что ты будешь делать, если твоя бочка сломается?
— Меня это не тревожит, – ответил мудрец. — У меня есть другое место — в истории.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.