Занятие

Плоды смуты никогда не достаются тому, кто её вызвал; он только всколыхнул и замутил воду, а ловить рыбу будут уже другие.

Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.

Всякого рода привилегии выгодны для частных лиц, которые их получают, и ложатся бременем на нацию, которая их даёт.

Хотелось бы напомнить всем одну старую житейскую новогоднюю мудрость, которая звучит так: Чем дороже и богаче ты Новый год встретишь, тем беднее ты переживёшь Январь.

Старая еврейская мудрость: с деньгами не так хорошо, как без них плохо.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.

Деньги, потраченные на удовольствия, деньгами не считаются.

Сегодня, если врач говорит, что вам нужно удалять почку, вы не знаете: действительно ли у вас всё так плохо, или врачу нужно расплатиться за ипотеку.

Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.

— Как говорится, если деньги не радуют, значит, они не ваши.

Деньги портят мужчину, поэтому с ним всегда должна быть рядом женщина – для снятия порчи.

Банк — это место, где вам дадут взаймы денег, если вы докажете, что вам эти деньги не нужны.

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Мы не в силах придумать человеку лучшую похвалу, чем сказав, что он одарён от природы.

Как сказал мудрец Соломон, самое здоровое и правильное питание — это питание в гостях.

Покопайся каждый из нас хорошенько в себе, и он обнаружит, что самые сокровенные его желания и надежды возникают и питаются по большей части за счёт кого-нибудь другого.

Мнения наши перерастают одно в другое: первое служит стеблем для второго, второе для третьего. Так мы и поднимаемся со ступеньки на ступеньку. И получается, что тому, кто залез выше всех, часто выпадает больше чести, чем он заслужил, ибо, взобравшись на плечи предыдущего, он лишь чуточку возвышается над ним.

Подобно тому как растения чахнут от чрезмерного обилия влаги, а светильники — от обилия масла, так и ум человеческий при чрезмерных занятиях и обилии знаний, загроможденный и подавленный их бесконечным разнообразием, теряет способность разобраться в этом нагромождении и под бременем непосильного груза сгибается и увядает.

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

Нет наставницы более немилосердной и коварной, чем наша привычка. Мало-помалу, украдкой забирает она власть над нами, но, начиная скромно и добродушно, она с течением времени укореняется и укрепляется в нас, пока наконец не сбрасывает покрова со своего властного и деспотического лица, и тогда мы не смеем уже поднять на неё взгляд.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Недостаточно, чтобы воспитание только не портило нас, — нужно, чтобы оно изменяло нас к лучшему.

Разумный человек ставит себе предел даже в добрых делах.

Власть и деньги людей не портят. Когда появляется то или другое, человек уже испорчен.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Как бороться с коррупцией в стране, где даже конверты сделаны пo ширине купюр?

Подобно тому как наше рождение принесло для нас рождение всего окружающего, так и смерть наша будет смертью всего окружающего.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Если учителя просвещают своих многочисленных учеников, преподнося им всем один и тот же урок и требуя от них одинакового поведения, хотя способности их вовсе не одинаковы, то нет ничего удивительного, что среди огромной толпы детей найдётся всего два или три ребёнка, которые извлекают настоящую пользу из подобного преподавания.

В начале всяческой философии лежит удивление.

Если тебе хватает денег, значит, тебе не хватает воображения.

Работа даёт смысл и цель. Жизнь пуста без неё.

Жадность не порок, а средство выживания.

Величие победы измеряется степенью её трудности.

Лучшая книга — это пачка денег. Готов её перечитывать много раз.

Ради чего врачи с таким рвением добиваются доверия своего пациента, не скупясь на лживые посулы поправить его здоровье, если не для того, чтобы его воображение пришло на помощь их надувательским предписаниям?

Большие деньги портят людей, а маленькие – озлобляют!

Пытливости нашей нет конца: конец на том свете.

Мера жизни не в её длительности, а в том, как вы её использовали.

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

По мере того, как мы лишаемся естественных удовольствий, мы возмещаем их удовольствиями искусственными.

Все бедствия не стоят того, чтобы, желая избежать их, стремиться к смерти.

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

Любой высокодоходный бизнес начинается с продажи совести.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

Самое главное — это прививать вкус и любовь к науке; иначе мы воспитаем просто ослов, нагруженных книжной премудростью.

Полное согласие — свойство для беседы весьма скучное.

Нет такой уловки или приёма в пользовании оружием во время боя, которые мы сочли бы дурными, лишь бы они помогли отразить направленный на нас удар.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

На сегодняшних крупных денежных банкнотах нужно писать:
«Банкнота пропитана ароматом счастья идентичным натуральному»…

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Бич человека — это воображаемое знание.

Мы берём на хранение чужие мысли и знания, только и всего. Нужно, однако, сделать их собственными.

Праведную жизнь начинаешь вести тогда, когда на грешную уже не остаётся ни сил, ни денег.

Чем хуже у тебя с деньгами, тем больше шансов, что возникнут непредвиденные расходы.

После тех лиц, которые занимают самые высокие посты, я не знаю более несчастных, чем те, что им завидуют.

Невежество бывает двоякого рода: одно — безграмотное, предшествует знанию, другое — чванное, следует за ним.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Разве мошенничество становится менее гадким от того, что речь идет о нескольких су, а не о нескольких экю? Оно гадко само по себе.

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

С чем бы мы ни знакомились, чем бы ни наслаждались, мы всё время чувствуем, что это нас не удовлетворяет, и жадно стремимся к будущему, к неизведанному, так как настоящее не может нас насытить; не потому, что в нем нет ничего, могущего нас насытить, а потому, что сами способы насыщения у нас нездоровые и беспорядочные.

Не изобрели пока лучшего способа экономии денег, кроме как не выходить из дома ни под каким предлогом.

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Вместо того чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить напоказ себя, и наши заботы направлены скорее на то, чтобы не дать залежаться своему товару, нежели чтобы приобрести для себя новый.

Наши доходы подобны нашей обуви: если они малы, они жмут.

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Абсолютно любой город может взять ослик с двумя мешками золота с надписями «Князю» и «Дружине». Причём «Князю» мешок должен быть намного больше.

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является её принадлежностью.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.