Мнения

Описывать прошлое — меньший риск, чем описывать настоящее, ибо в этом случае писатель отвечает только за точную передачу заимствованного им у других.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

Признаваться в незнании — одно из лучших и вернейших доказательств наличия разума.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным. Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе. И какой бы удобный случай к изменению государственного порядка ни предоставила им судьба, они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.

Мы трудимся лишь над тем, чтобы заполнить свою память, оставляя разум и совесть праздными.

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, — ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин.

Кто никогда не меняет своего мнения, любит себя больше, чем истину.

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Почтительность, которою окружает ребёнка челядь, а также его осведомлённость о богатстве и величии своего рода являются немалыми помехами в правильном воспитании детей.

Нет наставницы более немилосердной и коварной, чем наша привычка. Мало-помалу, украдкой забирает она власть над нами, но, начиная скромно и добродушно, она с течением времени укореняется и укрепляется в нас, пока наконец не сбрасывает покрова со своего властного и деспотического лица, и тогда мы не смеем уже поднять на неё взгляд.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.

Когда все желания людей сбываются, им от этого не лучше.

Чем больше я узнаю людей, тем больше я люблю кошек.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

Опасное дело — нападать на человека, у которого осталось только одно средство спасения — оружие, ибо необходимость — жестокая наставница.

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Главные движущие силы, которые заставляют людей действовать, если их хорошенько рассмотреть, сводятся к двум факторам: сластолюбию и тщеславию; если вы отнимете у первого то, что принадлежит второму, то обнаружите при окончательном рассмотрении, что всё сводится почти что к одному только тщеславию.

Природа — приятный наставник, и даже не столько приятный, сколько осторожный и верный.

Покопайся каждый из нас хорошенько в себе, и он обнаружит, что самые сокровенные его желания и надежды возникают и питаются по большей части за счёт кого-нибудь другого.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

В начале всяческой философии лежит удивление.

Пусть детство смотрит вперёд, старость — назад: не это ли обозначали два лица Януса?

Мы настолько тщеславны, что нам даже не безразлично мнение тех, кто нам не безразличен.

В природе нет ничего бесполезного.

Бич человека — это воображаемое знание.

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

Кризис перепроизводства людей.

Государственные дела требуют более смелой морали.

Все бедствия не стоят того, чтобы, желая избежать их, стремиться к смерти.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Ничто не порождает в государстве такой неразберихи, как вводимые новшества; всякие перемены выгодны лишь бесправию и тирании.

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Привычка терпеливо трудиться — это то же, что привычка терпеливо переносить боль.

А вы никогда не обращали своего внимания на то, что люди, которые имеют с вами одинаковую точку зрения, выглядят куда симпатичнее остальных?

Некоторые ядовитые грибы очень похожи на хорошие, съедобные. Не отличишь, пока не отравишься.
С людьми — так же.

Пусть всякий, кто сможет, остерегается попасть в руки судьи, когда этот судья — победоносный и вооруженный до зубов враг.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.

Людьми правят гордость и эгоизм, а движут тщеславие и предрассудки.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.

А вы знаете, судьба она не дура... она приводит к вам людей либо тех которые нужны вам... либо тех которым нужны вы... на любом этапе жизни... И какими бы странными не казались повороты жизни... порой даже жестокими — знайте это именно тот урок который вам был нужен!

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

Противны мне и владычество и поверхность.

Фанатизм есть признак подавленного сомнения. Если человек действительно убеждён в своей правоте, он абсолютно спокоен и может обсуждать противоположную точку зрения без тени негодования.

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

Гордецы ненавидят гордость в других людях.

Нет такой уловки или приёма в пользовании оружием во время боя, которые мы сочли бы дурными, лишь бы они помогли отразить направленный на нас удар.

Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.

Назовите мне какое-нибудь самое чистое и выдающееся деяние, и я берусь обнаружить в нём, с полным правдоподобием, полсотни порочных намерений.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Права человека заканчиваются там, где начинаются права более сильного человека.

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является её принадлежностью.

Отличительный признак мудрости — это неизменно радостное восприятие жизни.

Когда такие маленькие люди отбрасывают такие длинные тени — значит, мы живем при закате.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

О нас думают плохо лишь те, кто хуже нас.
А те, кто лучше нас... им просто не до нас.

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Полное согласие — свойство для беседы весьма скучное.

Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.

Когда Вы начинаете замечать что-нибудь хорошее в других людях, Вы, в конечном итоге, перестаёте видеть и искать хорошее в себе.

Обвинениям в адрес самого себя всегда верят, самовосхвалению — никогда.

После тех лиц, которые занимают самые высокие посты, я не знаю более несчастных, чем те, что им завидуют.

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.