Бедствия

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Мнения наши перерастают одно в другое: первое служит стеблем для второго, второе для третьего. Так мы и поднимаемся со ступеньки на ступеньку. И получается, что тому, кто залез выше всех, часто выпадает больше чести, чем он заслужил, ибо, взобравшись на плечи предыдущего, он лишь чуточку возвышается над ним.

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

Самое главное — это прививать вкус и любовь к науке; иначе мы воспитаем просто ослов, нагруженных книжной премудростью.

Мы берём на хранение чужие мысли и знания, только и всего. Нужно, однако, сделать их собственными.

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

Невежество бывает двоякого рода: одно — безграмотное, предшествует знанию, другое — чванное, следует за ним.

Плоды смуты никогда не достаются тому, кто её вызвал; он только всколыхнул и замутил воду, а ловить рыбу будут уже другие.

Душа извлекает для себя пользу решительно из всего. Даже заблуждения, даже сны — и они служат её целям: у неё всё пойдёт в дело, лишь бы оградить нас от опасности и тревоги.

Когда Бог дарит тебе подарок, он обязательно завернёт его в проблему.

У всех проблем одно начало.
Сидела женщина.. Скучала…

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

Только рискуя честью, можно стремиться к почестям.

Милый Изенька, я долго пожил на этом свете и хочу таки Вам заметить, шо принять женщину такой, какая она есть, может, разве что, земля.

Пчёлы перелетают с цветка на цветок для того, чтобы собрать нектар, который они целиком претворяют в мёд. Точно так же и то, что человек заимствует у других, будет преобразовано и переплавлено им самим, чтобы стать его собственным творением, то есть собственным его суждением.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

Первый признак порчи общественных нравов — это исчезновение правды, ибо правдивость лежит в основе всякой добродетели и является первым требованием к правителю государства.

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

У вас есть как минимум одна причина просыпаться утром с улыбкой — вы сегодня проснулись, а кто-то — уже нет.

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Покопайся каждый из нас хорошенько в себе, и он обнаружит, что самые сокровенные его желания и надежды возникают и питаются по большей части за счёт кого-нибудь другого.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

Нашему телу свойственно более или менее одинаковое сложение и одинаковые склонности. Душа же наша бесконечно изменчива и принимает самые разнообразные формы, обладая при этом способностью приспосабливать к себе и к своему состоянию ощущения нашего тела и все прочие его проявления.

Тщеславие человека бывает источником величайших его бедствий.

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.

Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.

Если вы способны смеяться над своими бедами, у вас всегда будет повод посмеяться.

Если бы мне было дано вытесать себя по своему вкусу, то нет такой формы — как бы прекрасна она ни была, — в которую я желал бы втиснуться, с тем чтобы никогда уже с нею не расставаться.

Скромность умерла, когда родилась одежда.

Полное согласие — свойство для беседы весьма скучное.

Пусть наставник заставляет ученика как бы просеивать через сито всё, что он ему преподносит, и пусть ничего не вдалбливает ему в голову, опираясь на свой авторитет и влияние.

Нельзя полагаться на те доходы, которые мы только надеемся получить, какими бы верными они нам не казались.

Легче всего создаются трудности.

Мы не в силах придумать человеку лучшую похвалу, чем сказав, что он одарён от природы.

Нет такой уловки или приёма в пользовании оружием во время боя, которые мы сочли бы дурными, лишь бы они помогли отразить направленный на нас удар.

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

Отличительный признак мудрости — это неизменно радостное восприятие жизни.

Первоначально чьё-либо личное заблуждение становится общим, а затем уж общее заблуждение становится личным. Вот и растёт постройка, к которой каждый прикладывает руку так, что самый дальний свидетель события оказывается осведомлённым лучше, чем непосредственный, а последний человек, узнавший о нём, — гораздо более убеждённым, чем первый.

После тех лиц, которые занимают самые высокие посты, я не знаю более несчастных, чем те, что им завидуют.

Жизнь — это кросс, в котором каждый стремится вырваться вперёд, чтобы прийти к финишу последним.

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.

Пытливости нашей нет конца: конец на том свете.

Разве мошенничество становится менее гадким от того, что речь идет о нескольких су, а не о нескольких экю? Оно гадко само по себе.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Если у тебя есть проблема, попробуй её решить. Не можешь её решить, тогда не делай из этого проблемы.

Друг познаётся в беде. Герой в битве. Жена в бедности. Муж в декрете...

Недостаточно, чтобы воспитание только не портило нас, — нужно, чтобы оно изменяло нас к лучшему.

Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Для путешествия по загробной жизни в белых тапочках ноги не нужны...
Да и приходит в мир человек головой вперед, потому шо ногами пользоваться не умеет.

Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Бич человека — это воображаемое знание.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Если учителя просвещают своих многочисленных учеников, преподнося им всем один и тот же урок и требуя от них одинакового поведения, хотя способности их вовсе не одинаковы, то нет ничего удивительного, что среди огромной толпы детей найдётся всего два или три ребёнка, которые извлекают настоящую пользу из подобного преподавания.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

В начале всяческой философии лежит удивление.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Подобно тому как растения чахнут от чрезмерного обилия влаги, а светильники — от обилия масла, так и ум человеческий при чрезмерных занятиях и обилии знаний, загроможденный и подавленный их бесконечным разнообразием, теряет способность разобраться в этом нагромождении и под бременем непосильного груза сгибается и увядает.

Мера жизни не в её длительности, а в том, как вы её использовали.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

Кошки приходят в ваш дом, чтобы научить вас любви, они уходят, чтобы научить вас утрате.

Вместо того чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить напоказ себя, и наши заботы направлены скорее на то, чтобы не дать залежаться своему товару, нежели чтобы приобрести для себя новый.

Ничто не вечно. Даже плохой день длится всего 24 часа.

Правительство — не решение ваших проблем, правительство — одна из этих проблем.

Между одними людьми и другими дистанция гораздо большая, чем между некоторыми людьми и животными.

Ради чего врачи с таким рвением добиваются доверия своего пациента, не скупясь на лживые посулы поправить его здоровье, если не для того, чтобы его воображение пришло на помощь их надувательским предписаниям?

Нет наставницы более немилосердной и коварной, чем наша привычка. Мало-помалу, украдкой забирает она власть над нами, но, начиная скромно и добродушно, она с течением времени укореняется и укрепляется в нас, пока наконец не сбрасывает покрова со своего властного и деспотического лица, и тогда мы не смеем уже поднять на неё взгляд.

Пусть детство смотрит вперёд, старость — назад: не это ли обозначали два лица Януса?

Разумный человек ставит себе предел даже в добрых делах.

Мы рождаемся с криком, умираем со стоном. Остаётся только жить со смехом...

По мере того, как мы лишаемся естественных удовольствий, мы возмещаем их удовольствиями искусственными.