Ложь

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

Если учителя просвещают своих многочисленных учеников, преподнося им всем один и тот же урок и требуя от них одинакового поведения, хотя способности их вовсе не одинаковы, то нет ничего удивительного, что среди огромной толпы детей найдётся всего два или три ребёнка, которые извлекают настоящую пользу из подобного преподавания.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

У женщин после тридцати слабеют мышцы ушей... Лапша плохо держится.

Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

Ложь успевает обойти полмира, пока правда надевает штаны.

Если хотите добиться расположения понравившейся вам девушки, то ей нужно говорить только правду, и только с три короба.

Вместо того чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить напоказ себя, и наши заботы направлены скорее на то, чтобы не дать залежаться своему товару, нежели чтобы приобрести для себя новый.

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

От правды до правды сотни страниц лжи.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

Процесс воспитания детей не всегда так прост и лёгок, как об этом, порой пишут в соответствующей литературе, здесь всё крайне индивидуально, но главное, на что следует обращать своё внимание, так это то, что как правило, самые строгие родители воспитывают самых искусных лжецов.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, — ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин.

Вчера мне позвонили из школы и сказали «Ваш сын постоянно лжёт». Я ответил «Скажите ему, что у него хорошо получается, у меня нет сына».

Назовите мне какое-нибудь самое чистое и выдающееся деяние, и я берусь обнаружить в нём, с полным правдоподобием, полсотни порочных намерений.

В природе нет ничего бесполезного.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.

Проспал на работу. Звоню начальнику, говорю: «Воды нет». Иду в ванную — и вправду, воды нет. В следующий раз скажу, что деньгами дверь завалило.

Между одними людьми и другими дистанция гораздо большая, чем между некоторыми людьми и животными.

В начале всяческой философии лежит удивление.

Нашему телу свойственно более или менее одинаковое сложение и одинаковые склонности. Душа же наша бесконечно изменчива и принимает самые разнообразные формы, обладая при этом способностью приспосабливать к себе и к своему состоянию ощущения нашего тела и все прочие его проявления.

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.

Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Сколько ты себе не ври, а сознаваться всё равно придётся.

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Мера жизни не в её длительности, а в том, как вы её использовали.

Мнения наши перерастают одно в другое: первое служит стеблем для второго, второе для третьего. Так мы и поднимаемся со ступеньки на ступеньку. И получается, что тому, кто залез выше всех, часто выпадает больше чести, чем он заслужил, ибо, взобравшись на плечи предыдущего, он лишь чуточку возвышается над ним.

Голая правда была признана порнографией и преследовалась по закону.

Недостаточно, чтобы воспитание только не портило нас, — нужно, чтобы оно изменяло нас к лучшему.

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.

Однажды политика сбила машина, он погиб и попал на небеса. Там его встретил Апостол Пётр и сказал:
— Добро пожаловать! Вы находитесь у ворот Рая, но место, в котором вы проведёте вечность ещё не определено. Выбор будет за вами. Согласно правилам, вы должны провести день в Аду и день в Раю, чтобы потом сделать свой выбор.
— Зачем всё это? Здесь и думать нечего – Рай, конечно!
«Мне жаль, но правила есть правила», — с этими словами Пётр повёл политика в Ад.
Он вошёл в ворота преисподней и оказался на зелёной поляне для гольфа. Рядом стоял шикарный ночной клуб, из которого повыходили его бывшие коллеги и друзья. На них были надеты шикарные костюмы, они смеялись, жали политику руку и вспоминали прекрасные дни на Земле, когда все они вели беззаботную жизнь и хорошо зарабатывали на других. Шампанское, икра, лобстеры, танцы, красивые девушки... Да ещё и дьявол оказался дружелюбным парнем! Но день подошёл к концу, и политику пришлось снова вернуться к воротам Рая.
В Раю тоже было неплохо: чудесные сады, вокруг пушистые облака, ангелы играют на арфах и льются красивые песни. Через 24 часа к политику подошёл Апостол Пётр, чтобы узнать его окончательный выбор.
Тот задумался на несколько мгновений и сказал:
— Даже не знаю... Никогда не думал, что скажу это... Но я выбираю Ад!
Пётр вздохнул и повёл политика к воротам Ада. Когда они пришли, политик был поражён: гольфа нет, клуба тоже, друзья варятся в котлах, вокруг ходят страшные чудовища. Тут прибежал дьявол и положил на плечо политика свою лапу с огромными когтями.
— Я не понимаю, — сказал политик. – А что произошло? Вчера тут было так классно: вино, девочки, пляски, а сейчас мои друзья горят в огне! Как же так?
Дьявол усмехнулся и ответил:
— А чего же ты хотел, старина? Вчера была предвыборная кампания, а сегодня ты проголосовал!

Величие победы измеряется степенью её трудности.

Мы берём на хранение чужие мысли и знания, только и всего. Нужно, однако, сделать их собственными.

Сара Абрамовна, на протяжении всей своей жизни, всегда говорила только правду. Она делала это даже в те моменты, когда ей приходилось самой эту самую правду выдумывать.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

Мы не в силах придумать человеку лучшую похвалу, чем сказав, что он одарён от природы.

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

Учитель:
— Я учитель вашего сына, и я звоню вам для того, чтобы сказать, что ваш сын может быть очень навязчивым лжецом.
Женщина:
— И судя по всему, он в этом чертовски хорош. Ведь у меня нет и никогда не было никаких сыновей.

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Если скромность составляет характерную особенность исследования, то это скорее признак боязни истины, чем боязни лжи.

Всем трудно. Одним врать, другим верить!

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

Кошки никогда не лгут о любви.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Душа извлекает для себя пользу решительно из всего. Даже заблуждения, даже сны — и они служат её целям: у неё всё пойдёт в дело, лишь бы оградить нас от опасности и тревоги.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Государственные дела требуют более смелой морали.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.