Ложь

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

Ложь успевает обойти полмира, пока правда надевает штаны.

Кошки никогда не лгут о любви.

Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.

Отец семейства покупает робота-детектора лжи, который бьёт людей, каждый раз, когда они лгут. Он решает проверить работоспособность робота и однажды вечером за ужином, сидя за столом он спрашивает сына, чем тот занимался в течении дня. Сын говорит:
— Я сделал кое-какие школьные задания.
Робот тут же отвешивает сыну оплеуху.
Сын говорит:
— Хорошо, хорошо. Я был у друга дома, мы смотрели фильмы.
Папа спрашивает:
— Какой фильм вы смотрели?
Сын говорит:
— История игрушек.
Робот даёт сыну подзатыльник.
Сын говорит:
— Хорошо, хорошо, мы смотрели всякие "непристойные вещи".
Папа говорит:
— Что? Да я в твоём возрасте, даже и не знал о том, что такое "непристойные вещи"!
Робот в тот же миг — отвешивает отцу пощёчину.
Мать начинает смеяться и говорит:
— В конце концов, он твой сын.
Робот молча пробивает ей в челюсть.

Мера жизни не в её длительности, а в том, как вы её использовали.

Если скромность составляет характерную особенность исследования, то это скорее признак боязни истины, чем боязни лжи.

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

Вместо того чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить напоказ себя, и наши заботы направлены скорее на то, чтобы не дать залежаться своему товару, нежели чтобы приобрести для себя новый.

Мы берём на хранение чужие мысли и знания, только и всего. Нужно, однако, сделать их собственными.

В природе нет ничего бесполезного.

— Здравствуйте, меня зовут Олег, и я п*здабол.
— Садитесь, Олег.
— Я не Олег.

Государственные дела требуют более смелой морали.

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Проспал на работу. Звоню начальнику, говорю: «Воды нет». Иду в ванную — и вправду, воды нет. В следующий раз скажу, что деньгами дверь завалило.

Бывают такие девушки, что ты ей поверил, переспал с ней, а она обманула и борща не сварила. И как же после этого жить?

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Правда — это столь крепкий напиток, который редко кто сможет испить до конца, если он не разбавлен ложью.

Душа извлекает для себя пользу решительно из всего. Даже заблуждения, даже сны — и они служат её целям: у неё всё пойдёт в дело, лишь бы оградить нас от опасности и тревоги.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

От правды до правды сотни страниц лжи.

Минутка автокорректа:
О наших подвигах солгали легенды.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

Бич человека — это воображаемое знание.

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

Сара Абрамовна, на протяжении всей своей жизни, всегда говорила только правду. Она делала это даже в те моменты, когда ей приходилось самой эту самую правду выдумывать.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

Если хотите добиться расположения понравившейся вам девушки, то ей нужно говорить только правду, и только с три короба.

Между одними людьми и другими дистанция гораздо большая, чем между некоторыми людьми и животными.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Если бы мне было дано вытесать себя по своему вкусу, то нет такой формы — как бы прекрасна она ни была, — в которую я желал бы втиснуться, с тем чтобы никогда уже с нею не расставаться.

В начале всяческой философии лежит удивление.

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.

Сколько ты себе не ври, а сознаваться всё равно придётся.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Однажды политика сбила машина, он погиб и попал на небеса. Там его встретил Апостол Пётр и сказал:
— Добро пожаловать! Вы находитесь у ворот Рая, но место, в котором вы проведёте вечность ещё не определено. Выбор будет за вами. Согласно правилам, вы должны провести день в Аду и день в Раю, чтобы потом сделать свой выбор.
— Зачем всё это? Здесь и думать нечего – Рай, конечно!
«Мне жаль, но правила есть правила», — с этими словами Пётр повёл политика в Ад.
Он вошёл в ворота преисподней и оказался на зелёной поляне для гольфа. Рядом стоял шикарный ночной клуб, из которого повыходили его бывшие коллеги и друзья. На них были надеты шикарные костюмы, они смеялись, жали политику руку и вспоминали прекрасные дни на Земле, когда все они вели беззаботную жизнь и хорошо зарабатывали на других. Шампанское, икра, лобстеры, танцы, красивые девушки... Да ещё и дьявол оказался дружелюбным парнем! Но день подошёл к концу, и политику пришлось снова вернуться к воротам Рая.
В Раю тоже было неплохо: чудесные сады, вокруг пушистые облака, ангелы играют на арфах и льются красивые песни. Через 24 часа к политику подошёл Апостол Пётр, чтобы узнать его окончательный выбор.
Тот задумался на несколько мгновений и сказал:
— Даже не знаю... Никогда не думал, что скажу это... Но я выбираю Ад!
Пётр вздохнул и повёл политика к воротам Ада. Когда они пришли, политик был поражён: гольфа нет, клуба тоже, друзья варятся в котлах, вокруг ходят страшные чудовища. Тут прибежал дьявол и положил на плечо политика свою лапу с огромными когтями.
— Я не понимаю, — сказал политик. – А что произошло? Вчера тут было так классно: вино, девочки, пляски, а сейчас мои друзья горят в огне! Как же так?
Дьявол усмехнулся и ответил:
— А чего же ты хотел, старина? Вчера была предвыборная кампания, а сегодня ты проголосовал!

Всем трудно. Одним врать, другим верить!

Величие победы измеряется степенью её трудности.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, — ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин.

Врать надо так, чтобы потом сбывалось.

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Процесс воспитания детей не всегда так прост и лёгок, как об этом, порой пишут в соответствующей литературе, здесь всё крайне индивидуально, но главное, на что следует обращать своё внимание, так это то, что как правило, самые строгие родители воспитывают самых искусных лжецов.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Учитель:
— Я учитель вашего сына, и я звоню вам для того, чтобы сказать, что ваш сын может быть очень навязчивым лжецом.
Женщина:
— И судя по всему, он в этом чертовски хорош. Ведь у меня нет и никогда не было никаких сыновей.

Мнения наши перерастают одно в другое: первое служит стеблем для второго, второе для третьего. Так мы и поднимаемся со ступеньки на ступеньку. И получается, что тому, кто залез выше всех, часто выпадает больше чести, чем он заслужил, ибо, взобравшись на плечи предыдущего, он лишь чуточку возвышается над ним.

Голая правда была признана порнографией и преследовалась по закону.

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

Если учителя просвещают своих многочисленных учеников, преподнося им всем один и тот же урок и требуя от них одинакового поведения, хотя способности их вовсе не одинаковы, то нет ничего удивительного, что среди огромной толпы детей найдётся всего два или три ребёнка, которые извлекают настоящую пользу из подобного преподавания.

Мы трудимся лишь над тем, чтобы заполнить свою память, оставляя разум и совесть праздными.