Душа

Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

Нельзя полагаться на те доходы, которые мы только надеемся получить, какими бы верными они нам не казались.

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.

Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.

Нет наставницы более немилосердной и коварной, чем наша привычка. Мало-помалу, украдкой забирает она власть над нами, но, начиная скромно и добродушно, она с течением времени укореняется и укрепляется в нас, пока наконец не сбрасывает покрова со своего властного и деспотического лица, и тогда мы не смеем уже поднять на неё взгляд.

Страх — это страсть воистину поразительная, и врачи говорят, что нет другой, которая выбивала бы наш рассудок из положенной ему колеи в большей мере, чем эта.

Вложивший в женщину душу часто оказывается обманутым вкладчиком.

Мера жизни не в её длительности, а в том, как вы её использовали.

Мнения наши перерастают одно в другое: первое служит стеблем для второго, второе для третьего. Так мы и поднимаемся со ступеньки на ступеньку. И получается, что тому, кто залез выше всех, часто выпадает больше чести, чем он заслужил, ибо, взобравшись на плечи предыдущего, он лишь чуточку возвышается над ним.

Кошки — это видимая душа дома, потому что время, проведённое с ними, никогда не теряется зря.

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Недостаточно, чтобы воспитание только не портило нас, — нужно, чтобы оно изменяло нас к лучшему.

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

По мере того, как мы лишаемся естественных удовольствий, мы возмещаем их удовольствиями искусственными.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.

Коротко о моей жизни: цель не ясна, время ограничено.

Противны мне и владычество и поверхность.

Иногда наш огонь гаснет, но другой человек снова раздувает его. Каждый из нас в глубочайшем долгу перед теми, кто не дал нашему огню потухнуть.

Описывать прошлое — меньший риск, чем описывать настоящее, ибо в этом случае писатель отвечает только за точную передачу заимствованного им у других.

Мы не в силах придумать человеку лучшую похвалу, чем сказав, что он одарён от природы.

Первый признак порчи общественных нравов — это исчезновение правды, ибо правдивость лежит в основе всякой добродетели и является первым требованием к правителю государства.

Ради чего врачи с таким рвением добиваются доверия своего пациента, не скупясь на лживые посулы поправить его здоровье, если не для того, чтобы его воображение пришло на помощь их надувательским предписаниям?

Благотворительность и гордость преследуют разные цели, но бедных они кормят в равной степени.

Разумный человек ставит себе предел даже в добрых делах.

Полное согласие — свойство для беседы весьма скучное.

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.

Отличительный признак мудрости — это неизменно радостное восприятие жизни.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Между одними людьми и другими дистанция гораздо большая, чем между некоторыми людьми и животными.

Нет стремления более естественного, чем стремление к знанию.

Религия объединяет души, наука — умы, телевидение — дураков.

Подобно тому как растения чахнут от чрезмерного обилия влаги, а светильники — от обилия масла, так и ум человеческий при чрезмерных занятиях и обилии знаний, загроможденный и подавленный их бесконечным разнообразием, теряет способность разобраться в этом нагромождении и под бременем непосильного груза сгибается и увядает.

Плоды смуты никогда не достаются тому, кто её вызвал; он только всколыхнул и замутил воду, а ловить рыбу будут уже другие.

Пытливости нашей нет конца: конец на том свете.

Невежество бывает двоякого рода: одно — безграмотное, предшествует знанию, другое — чванное, следует за ним.

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Все бедствия не стоят того, чтобы, желая избежать их, стремиться к смерти.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Часть вашей души так навсегда и останется спящей, если вы не любили кошек.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

Пусть детство смотрит вперёд, старость — назад: не это ли обозначали два лица Януса?

Заблуждения тоже следует менять.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

Столько имён, столько побед и завоеваний, погребённых в пыли забвения, делают смешною нашу надежду увековечить в истории своё имя захватом какого-нибудь курятника, ставшего сколько-нибудь известным только после своего падения.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Страх то придаёт крылья ногам, то приковывает их к земле.

Самое главное — это прививать вкус и любовь к науке; иначе мы воспитаем просто ослов, нагруженных книжной премудростью.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

Величие победы измеряется степенью её трудности.

Разве мошенничество становится менее гадким от того, что речь идет о нескольких су, а не о нескольких экю? Оно гадко само по себе.

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

Покопайся каждый из нас хорошенько в себе, и он обнаружит, что самые сокровенные его желания и надежды возникают и питаются по большей части за счёт кого-нибудь другого.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Подобно тому как наше рождение принесло для нас рождение всего окружающего, так и смерть наша будет смертью всего окружающего.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

Пусть всякий, кто сможет, остерегается попасть в руки судьи, когда этот судья — победоносный и вооруженный до зубов враг.

Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

Очень опасно встретить женщину, которая полностью тебя понимает. Это обычно кончается женитьбой.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Мы берём на хранение чужие мысли и знания, только и всего. Нужно, однако, сделать их собственными.

Любовь — это одна душа в двух телах. Ну, или два тела в одном душе...

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Гордый ум всегда бывает умом мелочным; гордая душа — это душа возвышенная.

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

Пчёлы перелетают с цветка на цветок для того, чтобы собрать нектар, который они целиком претворяют в мёд. Точно так же и то, что человек заимствует у других, будет преобразовано и переплавлено им самим, чтобы стать его собственным творением, то есть собственным его суждением.

Вместо того чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить напоказ себя, и наши заботы направлены скорее на то, чтобы не дать залежаться своему товару, нежели чтобы приобрести для себя новый.

Пусть наставник заставляет ученика как бы просеивать через сито всё, что он ему преподносит, и пусть ничего не вдалбливает ему в голову, опираясь на свой авторитет и влияние.

Благородство души человека можно быстро измерить по тому, как он обращается с кошкой.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.