Чужие мысли и знания

Часто вспоминаю фразу, прозвучавшую из уст бабушки моего друга в детстве:
— Утонешь, домой не приходи!

Кошки знают больше, чем мы думаем, и думают больше, чем мы.

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.

Все бедствия не стоят того, чтобы, желая избежать их, стремиться к смерти.

Противны мне и владычество и поверхность.

Бич человека — это воображаемое знание.

Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным. Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе. И какой бы удобный случай к изменению государственного порядка ни предоставила им судьба, они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

Я люблю вести содержательные беседы с моей кошкой.

Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, — ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин.

Ничто не порождает в государстве такой неразберихи, как вводимые новшества; всякие перемены выгодны лишь бесправию и тирании.

Ты можешь убежать от обстоятельств и людей, но ты никогда не убежишь от своих мыслей и чувств.

О нас думают плохо лишь те, кто хуже нас.
А те, кто лучше нас... им просто не до нас.

Даже самый скромный человек думает о себе лучше, чем думает о нём его лучший друг.

Покопайся каждый из нас хорошенько в себе, и он обнаружит, что самые сокровенные его желания и надежды возникают и питаются по большей части за счёт кого-нибудь другого.

Дурак не может взять свои слова обратно – не умещаются в голове.

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.

Если у тебя появилась умная мысль, будь умным – держи эту мысль при себе.

Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

Господь привил человеку гордость для того, чтобы тот не так остро чувствовал свою никчёмность.

Мы не в силах придумать человеку лучшую похвалу, чем сказав, что он одарён от природы.

Обвинениям в адрес самого себя всегда верят, самовосхвалению — никогда.

Мнения наши перерастают одно в другое: первое служит стеблем для второго, второе для третьего. Так мы и поднимаемся со ступеньки на ступеньку. И получается, что тому, кто залез выше всех, часто выпадает больше чести, чем он заслужил, ибо, взобравшись на плечи предыдущего, он лишь чуточку возвышается над ним.

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

Хорошо, что мысль у вас глубокая. Плохо, что не с той стороны!

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

Если учителя просвещают своих многочисленных учеников, преподнося им всем один и тот же урок и требуя от них одинакового поведения, хотя способности их вовсе не одинаковы, то нет ничего удивительного, что среди огромной толпы детей найдётся всего два или три ребёнка, которые извлекают настоящую пользу из подобного преподавания.

В начале всяческой философии лежит удивление.

После тех лиц, которые занимают самые высокие посты, я не знаю более несчастных, чем те, что им завидуют.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

Опасное дело — нападать на человека, у которого осталось только одно средство спасения — оружие, ибо необходимость — жестокая наставница.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

Полное согласие — свойство для беседы весьма скучное.

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

Нет наставницы более немилосердной и коварной, чем наша привычка. Мало-помалу, украдкой забирает она власть над нами, но, начиная скромно и добродушно, она с течением времени укореняется и укрепляется в нас, пока наконец не сбрасывает покрова со своего властного и деспотического лица, и тогда мы не смеем уже поднять на неё взгляд.

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является её принадлежностью.

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

Государственные дела требуют более смелой морали.

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Мы трудимся лишь над тем, чтобы заполнить свою память, оставляя разум и совесть праздными.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Привычка терпеливо трудиться — это то же, что привычка терпеливо переносить боль.

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Нельзя полагаться на те доходы, которые мы только надеемся получить, какими бы верными они нам не казались.

Почтительность, которою окружает ребёнка челядь, а также его осведомлённость о богатстве и величии своего рода являются немалыми помехами в правильном воспитании детей.

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Арабская поговорка:
«Если ты говоришь, то позаботься о том, чтобы твои слова были лучше, чем молчание».

Описывать прошлое — меньший риск, чем описывать настоящее, ибо в этом случае писатель отвечает только за точную передачу заимствованного им у других.

Назовите мне какое-нибудь самое чистое и выдающееся деяние, и я берусь обнаружить в нём, с полным правдоподобием, полсотни порочных намерений.

Пусть всякий, кто сможет, остерегается попасть в руки судьи, когда этот судья — победоносный и вооруженный до зубов враг.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

Нет такой уловки или приёма в пользовании оружием во время боя, которые мы сочли бы дурными, лишь бы они помогли отразить направленный на нас удар.

Люди могут забыть, что вы сказали. Могут забыть, что вы сделали. Но никогда не забудут, что вы заставили их почувствовать.

Мой дед говорил: «Если одна дверь закрывается, то другая обязательно откроется». Он был очень мудрым, но при этом делал паршивые шкафы.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

Природа — приятный наставник, и даже не столько приятный, сколько осторожный и верный.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

В природе нет ничего бесполезного.

Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

Вместо того чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить напоказ себя, и наши заботы направлены скорее на то, чтобы не дать залежаться своему товару, нежели чтобы приобрести для себя новый.