Старость

Хотел отложить денег на старость – не получилось! Пришлось отложить старость и остаться молодым.

Старость кончится когда-то, ведь она не навсегда...

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

Морщины должны только обозначать места, где раньше были улыбки.

Как любила повторять мудрая тётя Сара:
«Напрасно думать, что мудрость приходит с годами. М*дак с возрастом не становится мудрецом — он становится старым м*даком!».

Когда в 65 лет друзья и родственники мне говорят: «У тебя всё ещё впереди», мне кажется, они подразумевают похороны…

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Величие победы измеряется степенью её трудности.

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Я, конечно, понимаю, что Любви все возрасты покорны... Но всё же, хотелось бы влюбиться пока ещё не совсем дряхлый. Потому что, как говорил мой дед: «Поздняя любовь — как зимний пляж. Эмоции есть, а раздеваться не хочется».

Резковато как-то прошедшее время превратилось в пришедшее.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

Вместо того чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить напоказ себя, и наши заботы направлены скорее на то, чтобы не дать залежаться своему товару, нежели чтобы приобрести для себя новый.

Бич человека — это воображаемое знание.

С годами ты становишься себе всё дороже… в обслуживании...

Встречаются как-то три бабушки, все уже в почтенном возрасте и достаточно пожилые.
Первая говорит:
— Ой, у меня так-то всё хорошо, сплю крепко до шести, но вот "по маленькому" без доктора не хожу.
Вторая говорит:
— Ой, вы знаете, а я тоже сплю хорошо, "по маленькому" хожу сама, но вот "по большому" без доктора — никак.
А третья, выслушав их — говорит:
— Вы знаете, мне уже 93 года и я сплю крепко, "по маленькому" хожу сама, "по большому" тоже сама, но вот только просыпаюсь — после...

Душа извлекает для себя пользу решительно из всего. Даже заблуждения, даже сны — и они служат её целям: у неё всё пойдёт в дело, лишь бы оградить нас от опасности и тревоги.

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

Когда мы, наконец, сможем позволить себе иметь детей, у нас уже будут внуки.

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

Я обещаю своей кошке, что никогда не брошу её, когда она состарится.

В начале всяческой философии лежит удивление.

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

Старость — это когда беспокоят не плохие сны, а плохая действительность.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

Старые люди не смотрят фильмы ужасов — им достаточно зеркала.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Человек сначала жертвует своим здоровьем ради того, чтобы заработать деньги. Потом он тратит эти деньги на восстановление пошатнувшегося здоровья. При этом он настолько беспокоится о своём будущем, что никогда не наслаждается настоящим. В результате он живёт ни в настоящем и ни в будущем. Он живёт так, как будто никогда не умрёт, а умирая, сожалеет о том, что не жил.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Если бы мне было дано вытесать себя по своему вкусу, то нет такой формы — как бы прекрасна она ни была, — в которую я желал бы втиснуться, с тем чтобы никогда уже с нею не расставаться.

– Мне 7 лет. Ура! Наконец-то мы с бабушкой едем на дачу!
– 14 лет. Достали предки со своими грядками!
– 20. Кажется бабушка сошла с ума, целыми днями рвёт траву, ладно бы на грядках, а трава вдоль забора кому помешала?
– 25. Дача нужна только для шашлыков.
– 35. А не посеять ли мне редиски?
– 45. Весь огород в грядках.
– 60. Что-то забор травой зарос, нужно прополоть.
– 78. Тащу тяжеленный рюкзак на дачу, дети-внуки не помогают, говорят — ничего сеять не надо, всё купим.

И только правнук радует, ему 7 лет, и он счастлив, что снова лето, и мы едем на дачу. Жизнь продолжается.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

С возрастом начинаю понимать, что годы не только берут своё, но и пытаются отобрать моё.

Если учителя просвещают своих многочисленных учеников, преподнося им всем один и тот же урок и требуя от них одинакового поведения, хотя способности их вовсе не одинаковы, то нет ничего удивительного, что среди огромной толпы детей найдётся всего два или три ребёнка, которые извлекают настоящую пользу из подобного преподавания.

Жизнь проходит и не кланяется, как сердитая соседка.

Всё меньше шансов что-нибудь сделать – и всё обиднее за то, чего не успел.

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

Всё меньше глупостей мы делаем с годами, но качество при этом их растёт.

Нас маразм не обращает в идиотов,
а в склерозе много радости для духа:
каждый вечер — куча новых анекдотов,
каждой ночью — незнакомая старуха.

В свои 7:30 я выгляжу на 60.

Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.

Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.

Меня засасывает в старопровод.

Полноценная жизнь — это короткий промежуток времени между «Ты ещё слишком мал для этого» и «Ты уже от старости совсем из ума выжил».

Все бедствия не стоят того, чтобы, желая избежать их, стремиться к смерти.

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Все женщины молоды, но некоторые моложе других.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.