Старость

Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.

Мы не в силах придумать человеку лучшую похвалу, чем сказав, что он одарён от природы.

С годами ты становишься себе всё дороже… в обслуживании...

Когда мы, наконец, сможем позволить себе иметь детей, у нас уже будут внуки.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

В начале всяческой философии лежит удивление.

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

В своём возрасте живу как 80-летняя бабушка. Смотрю сериалы, ем, иногда гуляю. Больше и рассказать-то нечего.

Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Государственные дела требуют более смелой морали.

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.

Хотел отложить денег на старость – не получилось! Пришлось отложить старость и остаться молодым.

Старость кончится когда-то, ведь она не навсегда...

Мой психологический возраст — девяностолетняя бабка, у которой то давление подскочет, то спину перекосит, и ещё я не люблю сосущиеся парочки в людных местах, и вообще, где моя скидка в пятёрочке, почему всё такое дорогое!

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

Я обещаю своей кошке, что никогда не брошу её, когда она состарится.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Человек сначала жертвует своим здоровьем ради того, чтобы заработать деньги. Потом он тратит эти деньги на восстановление пошатнувшегося здоровья. При этом он настолько беспокоится о своём будущем, что никогда не наслаждается настоящим. В результате он живёт ни в настоящем и ни в будущем. Он живёт так, как будто никогда не умрёт, а умирая, сожалеет о том, что не жил.

Старость — это когда беспокоят не плохие сны, а плохая действительность.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Все бедствия не стоят того, чтобы, желая избежать их, стремиться к смерти.

Всё меньше шансов что-нибудь сделать – и всё обиднее за то, чего не успел.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Трагедия старости не в том, что ты стар, а в том, что по-прежнему считаешь себя молодым.

Все женщины молоды, но некоторые моложе других.

Полноценная жизнь — это короткий промежуток времени между «Ты ещё слишком мал для этого» и «Ты уже от старости совсем из ума выжил».

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

Я, конечно, понимаю, что Любви все возрасты покорны... Но всё же, хотелось бы влюбиться пока ещё не совсем дряхлый. Потому что, как говорил мой дед: «Поздняя любовь — как зимний пляж. Эмоции есть, а раздеваться не хочется».

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

Жизнь проходит и не кланяется, как сердитая соседка.

Бич человека — это воображаемое знание.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

В природе нет ничего бесполезного.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

– Мне 7 лет. Ура! Наконец-то мы с бабушкой едем на дачу!
– 14 лет. Достали предки со своими грядками!
– 20. Кажется бабушка сошла с ума, целыми днями рвёт траву, ладно бы на грядках, а трава вдоль забора кому помешала?
– 25. Дача нужна только для шашлыков.
– 35. А не посеять ли мне редиски?
– 45. Весь огород в грядках.
– 60. Что-то забор травой зарос, нужно прополоть.
– 78. Тащу тяжеленный рюкзак на дачу, дети-внуки не помогают, говорят — ничего сеять не надо, всё купим.

И только правнук радует, ему 7 лет, и он счастлив, что снова лето, и мы едем на дачу. Жизнь продолжается.

Мы берём на хранение чужие мысли и знания, только и всего. Нужно, однако, сделать их собственными.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Когда в 65 лет друзья и родственники мне говорят: «У тебя всё ещё впереди», мне кажется, они подразумевают похороны…

Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, — ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

Всегда удивлялся тому, что старики ходят в старых куртках и пальто и не хотят покупать новые, даже если есть деньги.
Сейчас осознал, что мой любимый пуховик я купил в 2008 году и менять его не собираюсь.

Нас маразм не обращает в идиотов,
а в склерозе много радости для духа:
каждый вечер — куча новых анекдотов,
каждой ночью — незнакомая старуха.

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

Как любила повторять мудрая тётя Сара:
«Напрасно думать, что мудрость приходит с годами. М*дак с возрастом не становится мудрецом — он становится старым м*даком!».

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Встречаются как-то три бабушки, все уже в почтенном возрасте и достаточно пожилые.
Первая говорит:
— Ой, у меня так-то всё хорошо, сплю крепко до шести, но вот "по маленькому" без доктора не хожу.
Вторая говорит:
— Ой, вы знаете, а я тоже сплю хорошо, "по маленькому" хожу сама, но вот "по большому" без доктора — никак.
А третья, выслушав их — говорит:
— Вы знаете, мне уже 93 года и я сплю крепко, "по маленькому" хожу сама, "по большому" тоже сама, но вот только просыпаюсь — после...

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

Душа извлекает для себя пользу решительно из всего. Даже заблуждения, даже сны — и они служат её целям: у неё всё пойдёт в дело, лишь бы оградить нас от опасности и тревоги.

Мы трудимся лишь над тем, чтобы заполнить свою память, оставляя разум и совесть праздными.

Резковато как-то прошедшее время превратилось в пришедшее.