Старость

Плоды смуты никогда не достаются тому, кто её вызвал; он только всколыхнул и замутил воду, а ловить рыбу будут уже другие.

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

Нас маразм не обращает в идиотов,
а в склерозе много радости для духа:
каждый вечер — куча новых анекдотов,
каждой ночью — незнакомая старуха.

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Все бедствия не стоят того, чтобы, желая избежать их, стремиться к смерти.

Меня засасывает в старопровод.

Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.

Мой психологический возраст — девяностолетняя бабка, у которой то давление подскочет, то спину перекосит, и ещё я не люблю сосущиеся парочки в людных местах, и вообще, где моя скидка в пятёрочке, почему всё такое дорогое!

Отличительный признак мудрости — это неизменно радостное восприятие жизни.

Всё меньше глупостей мы делаем с годами, но качество при этом их растёт.

Душа извлекает для себя пользу решительно из всего. Даже заблуждения, даже сны — и они служат её целям: у неё всё пойдёт в дело, лишь бы оградить нас от опасности и тревоги.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Недостаточно, чтобы воспитание только не портило нас, — нужно, чтобы оно изменяло нас к лучшему.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

Описывать прошлое — меньший риск, чем описывать настоящее, ибо в этом случае писатель отвечает только за точную передачу заимствованного им у других.

Нашему телу свойственно более или менее одинаковое сложение и одинаковые склонности. Душа же наша бесконечно изменчива и принимает самые разнообразные формы, обладая при этом способностью приспосабливать к себе и к своему состоянию ощущения нашего тела и все прочие его проявления.

Подобно тому как наше рождение принесло для нас рождение всего окружающего, так и смерть наша будет смертью всего окружающего.

Невежество бывает двоякого рода: одно — безграмотное, предшествует знанию, другое — чванное, следует за ним.

Старость кончится когда-то, ведь она не навсегда...

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

По мере того, как мы лишаемся естественных удовольствий, мы возмещаем их удовольствиями искусственными.

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Мнения наши перерастают одно в другое: первое служит стеблем для второго, второе для третьего. Так мы и поднимаемся со ступеньки на ступеньку. И получается, что тому, кто залез выше всех, часто выпадает больше чести, чем он заслужил, ибо, взобравшись на плечи предыдущего, он лишь чуточку возвышается над ним.

Человек сначала жертвует своим здоровьем ради того, чтобы заработать деньги. Потом он тратит эти деньги на восстановление пошатнувшегося здоровья. При этом он настолько беспокоится о своём будущем, что никогда не наслаждается настоящим. В результате он живёт ни в настоящем и ни в будущем. Он живёт так, как будто никогда не умрёт, а умирая, сожалеет о том, что не жил.

Всегда удивлялся тому, что старики ходят в старых куртках и пальто и не хотят покупать новые, даже если есть деньги.
Сейчас осознал, что мой любимый пуховик я купил в 2008 году и менять его не собираюсь.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.

Когда в 65 лет друзья и родственники мне говорят: «У тебя всё ещё впереди», мне кажется, они подразумевают похороны…

Первый признак порчи общественных нравов — это исчезновение правды, ибо правдивость лежит в основе всякой добродетели и является первым требованием к правителю государства.

Вместо того чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить напоказ себя, и наши заботы направлены скорее на то, чтобы не дать залежаться своему товару, нежели чтобы приобрести для себя новый.

Старые люди не смотрят фильмы ужасов — им достаточно зеркала.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

Если бы мне было дано вытесать себя по своему вкусу, то нет такой формы — как бы прекрасна она ни была, — в которую я желал бы втиснуться, с тем чтобы никогда уже с нею не расставаться.

Как любила повторять мудрая тётя Сара:
«Напрасно думать, что мудрость приходит с годами. М*дак с возрастом не становится мудрецом — он становится старым м*даком!».

Морщины должны только обозначать места, где раньше были улыбки.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

Величие победы измеряется степенью её трудности.

Между одними людьми и другими дистанция гораздо большая, чем между некоторыми людьми и животными.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

В своём возрасте живу как 80-летняя бабушка. Смотрю сериалы, ем, иногда гуляю. Больше и рассказать-то нечего.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

Когда мы, наконец, сможем позволить себе иметь детей, у нас уже будут внуки.

Я, конечно, понимаю, что Любви все возрасты покорны... Но всё же, хотелось бы влюбиться пока ещё не совсем дряхлый. Потому что, как говорил мой дед: «Поздняя любовь — как зимний пляж. Эмоции есть, а раздеваться не хочется».

Если учителя просвещают своих многочисленных учеников, преподнося им всем один и тот же урок и требуя от них одинакового поведения, хотя способности их вовсе не одинаковы, то нет ничего удивительного, что среди огромной толпы детей найдётся всего два или три ребёнка, которые извлекают настоящую пользу из подобного преподавания.

С возрастом начинаю понимать, что годы не только берут своё, но и пытаются отобрать моё.

Мы берём на хранение чужие мысли и знания, только и всего. Нужно, однако, сделать их собственными.

Первоначально чьё-либо личное заблуждение становится общим, а затем уж общее заблуждение становится личным. Вот и растёт постройка, к которой каждый прикладывает руку так, что самый дальний свидетель события оказывается осведомлённым лучше, чем непосредственный, а последний человек, узнавший о нём, — гораздо более убеждённым, чем первый.

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

Я обещаю своей кошке, что никогда не брошу её, когда она состарится.

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

Жизнь проходит и не кланяется, как сердитая соседка.

Подобно тому как растения чахнут от чрезмерного обилия влаги, а светильники — от обилия масла, так и ум человеческий при чрезмерных занятиях и обилии знаний, загроможденный и подавленный их бесконечным разнообразием, теряет способность разобраться в этом нагромождении и под бременем непосильного груза сгибается и увядает.

Полноценная жизнь — это короткий промежуток времени между «Ты ещё слишком мал для этого» и «Ты уже от старости совсем из ума выжил».

Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

Мера жизни не в её длительности, а в том, как вы её использовали.

Мы не в силах придумать человеку лучшую похвалу, чем сказав, что он одарён от природы.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.