Истина

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Величие победы измеряется степенью её трудности.

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

Мы часто повторяем, что о человеке судят по его делам, но забываем иногда, что слово тоже поступок. Речь человека – зеркало его самого.

Истинно великий не может быть жадным.

Часто вспоминаю фразу, прозвучавшую из уст бабушки моего друга в детстве:
— Утонешь, домой не приходи!

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Люди могут забыть, что вы сказали. Могут забыть, что вы сделали. Но никогда не забудут, что вы заставили их почувствовать.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

Душа извлекает для себя пользу решительно из всего. Даже заблуждения, даже сны — и они служат её целям: у неё всё пойдёт в дело, лишь бы оградить нас от опасности и тревоги.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

Нашему телу свойственно более или менее одинаковое сложение и одинаковые склонности. Душа же наша бесконечно изменчива и принимает самые разнообразные формы, обладая при этом способностью приспосабливать к себе и к своему состоянию ощущения нашего тела и все прочие его проявления.

От множества мечтаний много тщетных слов.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

Все бедствия не стоят того, чтобы, желая избежать их, стремиться к смерти.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

Всегда говори то, что чувствуешь и делай то, что думаешь!
Молчание ломает судьбы.

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным. Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе. И какой бы удобный случай к изменению государственного порядка ни предоставила им судьба, они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

Мой дед говорил: «Если одна дверь закрывается, то другая обязательно откроется». Он был очень мудрым, но при этом делал паршивые шкафы.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

В природе нет ничего бесполезного.

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

Кто никогда не меняет своего мнения, любит себя больше, чем истину.

В начале всяческой философии лежит удивление.

Словей не знаешь — не выражовывайся!

Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.

Государственные дела требуют более смелой морали.

Добро хорошо тогда, когда это истинное добро.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Мнения наши перерастают одно в другое: первое служит стеблем для второго, второе для третьего. Так мы и поднимаемся со ступеньки на ступеньку. И получается, что тому, кто залез выше всех, часто выпадает больше чести, чем он заслужил, ибо, взобравшись на плечи предыдущего, он лишь чуточку возвышается над ним.

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

Бич человека — это воображаемое знание.

Книга лучше расписного надгробия и прочнее стены. Написанное в книге возводит дома и пирамиды в сердцах тех, кто повторяет имена писцов, чтобы на устах была истина...

Одно лишнее слово может нарушить красоту мысли...

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

Мера жизни не в её длительности, а в том, как вы её использовали.

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

Если учителя просвещают своих многочисленных учеников, преподнося им всем один и тот же урок и требуя от них одинакового поведения, хотя способности их вовсе не одинаковы, то нет ничего удивительного, что среди огромной толпы детей найдётся всего два или три ребёнка, которые извлекают настоящую пользу из подобного преподавания.

Вместо того чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить напоказ себя, и наши заботы направлены скорее на то, чтобы не дать залежаться своему товару, нежели чтобы приобрести для себя новый.

Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Между одними людьми и другими дистанция гораздо большая, чем между некоторыми людьми и животными.

Назовите мне какое-нибудь самое чистое и выдающееся деяние, и я берусь обнаружить в нём, с полным правдоподобием, полсотни порочных намерений.

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, — ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин.

Если скромность составляет характерную особенность исследования, то это скорее признак боязни истины, чем боязни лжи.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Если истина слишком неприятна или неожиданна, в неё отказываются верить.

Даже разум глупца мирится с истиной.

Если бы мне было дано вытесать себя по своему вкусу, то нет такой формы — как бы прекрасна она ни была, — в которую я желал бы втиснуться, с тем чтобы никогда уже с нею не расставаться.

Мы трудимся лишь над тем, чтобы заполнить свою память, оставляя разум и совесть праздными.