Оружие и его использование

Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, — ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин.

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

В древние времена, практически любая военная компания представляла собой полномасштабный гоп-стоп, гэнгбэг и фаер шоу.

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Не хочешь защищать Родину – защити кандидатскую.

Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Привычка терпеливо трудиться — это то же, что привычка терпеливо переносить боль.

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

«Враг коварно напал на наши самолеты, мирно бомбившие его города».

Связист, весь в грязи, разматывая катушку с проводом, добрался наконец до разворачивающегося командного пункта.
— Где ваш Норман хотел бы установить телефон? – спросил он.
— Ты имеешь в виду нашего командующего?
— Командующим он будет после того, как я обеспечу его телефонной связью для передачи своих команд.

Признаваться в незнании — одно из лучших и вернейших доказательств наличия разума.

У солдатской койки, углы одеяла должны быть такими острыми, чтобы о них можно было бриться.

Нет стремления более естественного, чем стремление к знанию.

Следует смотреть не столько на то, что едят, сколько на то, с кем едят.

Самый ценный плод здоровья — возможность получать удовольствие.

Бич человека — это воображаемое знание.

Кто-то имеет право убить меня на том лишь основании, что я живу по ту сторону реки и что мой монарх поссорился с его монархом, хотя я-то ни с кем не ссорился!

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Описывать прошлое — меньший риск, чем описывать настоящее, ибо в этом случае писатель отвечает только за точную передачу заимствованного им у других.

Самое главное — это прививать вкус и любовь к науке; иначе мы воспитаем просто ослов, нагруженных книжной премудростью.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Полное согласие — свойство для беседы весьма скучное.

Ведь можем же, когда уже не надо!

Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным. Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе. И какой бы удобный случай к изменению государственного порядка ни предоставила им судьба, они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.

Назовите мне какое-нибудь самое чистое и выдающееся деяние, и я берусь обнаружить в нём, с полным правдоподобием, полсотни порочных намерений.

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.

В начале всяческой философии лежит удивление.

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является её принадлежностью.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

Русский и еврей смотрят телевизор, в какой-то момент, встревоженная ведущая новостей объявляет, что началась война. Еврей хватается за голову.
— Это ж такие проблемы, такие проблемы, ой-ой-ой. Надо семью отправить в Казахстан, упаковывать вещи, потом самому туда уезжать, как-то там устраиваться. Такие проблемы на мою голову.
Русский отвечает:
— Да, и не говори, война — это действительно большие проблемы.
— Ой, да не смеши меня, какие у тебя-то могут быть проблемы – винтовку в руки и на фронт.

После тех лиц, которые занимают самые высокие посты, я не знаю более несчастных, чем те, что им завидуют.

Заключённое на днях в Карабахе перемирие между Арменией и Азербайджаном слышно на весь мир.

Нет наставницы более немилосердной и коварной, чем наша привычка. Мало-помалу, украдкой забирает она власть над нами, но, начиная скромно и добродушно, она с течением времени укореняется и укрепляется в нас, пока наконец не сбрасывает покрова со своего властного и деспотического лица, и тогда мы не смеем уже поднять на неё взгляд.

Ничто не порождает в государстве такой неразберихи, как вводимые новшества; всякие перемены выгодны лишь бесправию и тирании.

Заканчивается война. Кадровик и замполит пишут представления к наградам.
Кадровик говорит:
— Товарищ полковник, пишу: «Вы лично уничтожили в бою двести фашистов».
Замполит, куря сигарету и устремив глаза в потолок:
— Пиши – триста, нех*й их жалеть.

Судя по историческим событиям, которые происходят каждый раз после выборов президента США, среди американских руководителей существует следующее поверье: если ты находясь в президентском кресле США не расхреначил ни одну из восточных стран, то ты не просто несостоятелен, как президент, а вовсе чмошник и лошара...

Китайский генерал, во время планирования наступления китайской армии на противника, говорит своим подчинённым:
— Мы будем атаковать противника небольшими боевыми группами, по 2 — 3 миллиона солдат.

Смерть должна быть такая же, как и жизнь; мы не становимся другими только потому, что умираем.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

Почтительность, которою окружает ребёнка челядь, а также его осведомлённость о богатстве и величии своего рода являются немалыми помехами в правильном воспитании детей.

Сократ… заставлял сначала говорить учеников, а затем уже говорил сам.

В разгаре Великой Отечественной войны, перед самым наступлением командир посылает через передовую группу разведчиков. Разведчики не возвращаются. Отправленная вслед на ней вторая группа тоже не выходит на связь. Ставка перед началом операции срочно требует разведданные.
Командир вызывает Рабиновича и говорит:
— Иди, на тебя вся надежда.
На следующий день Рабинович возвращается и передаёт командиру немецкие документы: схемы, карты, чертежи оборонительных сооружений и т.д., короче говоря полный комплект.
Ошарашенный от такого изобилия командир ничего не понимает:
— Ну ты даёшь! Как?! Как тебе это удалось? Рассказывай!
— Самое сложное было, – улыбнувшись отвечает Рабинович, – это найти еврея на той стороне. А дальше уже было просто – я ему схемы и планы укреплений нашей стороны...

Командир нашего полка, когда кто-то уходил в самоволку, на разводе полка в таких случаях говорил:
— Зов п*зды – сильнее зова командира!

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

Опасное дело — нападать на человека, у которого осталось только одно средство спасения — оружие, ибо необходимость — жестокая наставница.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Государственные дела требуют более смелой морали.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

В природе нет ничего бесполезного.

Природа — приятный наставник, и даже не столько приятный, сколько осторожный и верный.

Смерть одного есть начало жизни другого.

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Смысл любой войны заключается вовсе не в том, чтобы умереть за собственную страну, а в том, чтобы заставить противника на другой стороне умереть за свою страну.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Ложная скромность — самая утонченная уловка тщеславия.

С чем бы мы ни знакомились, чем бы ни наслаждались, мы всё время чувствуем, что это нас не удовлетворяет, и жадно стремимся к будущему, к неизведанному, так как настоящее не может нас насытить; не потому, что в нем нет ничего, могущего нас насытить, а потому, что сами способы насыщения у нас нездоровые и беспорядочные.

Обвинениям в адрес самого себя всегда верят, самовосхвалению — никогда.

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

44-й год, наши гонят немцев из Белоруссии. Где-то в глухом лесу, ночь. Из болота к деревне выходит отряд. От него отделяется фигура в форме, идёт к крайнему домику и стучится в окно.
*Тук-тук-тук!*
Старческий голос из дома:
— И хто тама?
— Тихо бабка. Это мы, партизаны.
— И сколько вас?
— Цвайнцих...

Мы трудимся лишь над тем, чтобы заполнить свою память, оставляя разум и совесть праздными.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

Противны мне и владычество и поверхность.

Способность снизойти до влечений ребёнка и руководить ими присуща лишь душе возвышенной и сильной.