Оружие и его использование

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Мы трудимся лишь над тем, чтобы заполнить свою память, оставляя разум и совесть праздными.

Обвинениям в адрес самого себя всегда верят, самовосхвалению — никогда.

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Совсем ещё молодой солдат, сильно взволнованный и напуганный, подбегает к монахине и говорит:
— Пожалуйста, разрешите мне спрятаться под вашей юбкой? Я вам позже всё объясню.
Монахиня согласилась.
Через минуту к ней подбежали двое военных полицейских и спросили:
— Сестра, вы не видели здесь солдата?
Монахиня ответила:
— Да. Он побежал туда.
После того, как военная полиция убежала, солдат выполз из-под её юбки и сказал:
— Я крайне благодарен Вам, сестра. Спасибо! Видите ли, всё дело в том, что я не хочу отправляться на войну в Сирию.
Монахиня сказала:
— Я вас прекрасно понимаю.
Солдат добавил:
— Надеюсь, я не сильно груб с вами, но я обратило своё внимание на то, что у вас достаточно накаченные ноги!
На что монахиня ответила:
— Если бы ты посмотрел немного повыше, ты бы увидел ещё и пару "шаров"... Ведь я тоже не хочу ехать воевать в Сирию.

Старший военный врач Баутце был неумолимый человек, видевший во всём жульнические попытки уклониться от военной службы — от фронта, от пули и шрапнелей. Известно его выражение: "Das ganze tschechische Volk ist eine Simulantenbande" [Весь чешский народ — банда симулянтов (нем.)]. За десять недель своей деятельности он из 11 000 граждан выловил 10 999 симулянтов и поймал бы на удочку одиннадцатитысячного, если бы этого счастливца не хватил удар в тот самый момент, когда доктор на него заорал: "Kehrt euch!" [Кругом! (нем.)].
— Уберите этого симулянта, – приказал Баутце, когда удостоверился, что тот умер.

Описывать прошлое — меньший риск, чем описывать настоящее, ибо в этом случае писатель отвечает только за точную передачу заимствованного им у других.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Государственные дела требуют более смелой морали.

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Нельзя полагаться на те доходы, которые мы только надеемся получить, какими бы верными они нам не казались.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

— Рядовой, какая основная задача солдата в бою?
— Погибнуть за свою Родину, товарищ прапорщик!
— Нет. Главная задача солдата - сделать так, чтобы противник погиб за свою родину.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

В разгаре Великой Отечественной войны, перед самым наступлением командир посылает через передовую группу разведчиков. Разведчики не возвращаются. Отправленная вслед на ней вторая группа тоже не выходит на связь. Ставка перед началом операции срочно требует разведданные.
Командир вызывает Рабиновича и говорит:
— Иди, на тебя вся надежда.
На следующий день Рабинович возвращается и передаёт командиру немецкие документы: схемы, карты, чертежи оборонительных сооружений и т.д., короче говоря полный комплект.
Ошарашенный от такого изобилия командир ничего не понимает:
— Ну ты даёшь! Как?! Как тебе это удалось? Рассказывай!
— Самое сложное было, – улыбнувшись отвечает Рабинович, – это найти еврея на той стороне. А дальше уже было просто – я ему схемы и планы укреплений нашей стороны...

Покопайся каждый из нас хорошенько в себе, и он обнаружит, что самые сокровенные его желания и надежды возникают и питаются по большей части за счёт кого-нибудь другого.

Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным. Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе. И какой бы удобный случай к изменению государственного порядка ни предоставила им судьба, они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Нынешнего Начальника Генерального штаба Армии обороны Израиля зовут Замир...

Отличительный признак мудрости — это неизменно радостное восприятие жизни.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

«Враг коварно напал на наши самолеты, мирно бомбившие его города».

Заканчивается война. Кадровик и замполит пишут представления к наградам.
Кадровик говорит:
— Товарищ полковник, пишу: «Вы лично уничтожили в бою двести фашистов».
Замполит, куря сигарету и устремив глаза в потолок:
— Пиши – триста, нех*й их жалеть.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Нет наставницы более немилосердной и коварной, чем наша привычка. Мало-помалу, украдкой забирает она власть над нами, но, начиная скромно и добродушно, она с течением времени укореняется и укрепляется в нас, пока наконец не сбрасывает покрова со своего властного и деспотического лица, и тогда мы не смеем уже поднять на неё взгляд.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Русский и еврей смотрят телевизор, в какой-то момент, встревоженная ведущая новостей объявляет, что началась война. Еврей хватается за голову.
— Это ж такие проблемы, такие проблемы, ой-ой-ой. Надо семью отправить в Казахстан, упаковывать вещи, потом самому туда уезжать, как-то там устраиваться. Такие проблемы на мою голову.
Русский отвечает:
— Да, и не говори, война — это действительно большие проблемы.
— Ой, да не смеши меня, какие у тебя-то могут быть проблемы – винтовку в руки и на фронт.

Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

В 1916 году, в разгар Первой Мировой войны, обсуждался законопроект, обязывавший выносить на всенародный референдум все вопросы, касавшиеся объявления войны.
И каждый, кто голосовал бы «за», должен был записаться добровольцем в армию США.

Смысл любой войны заключается вовсе не в том, чтобы умереть за собственную страну, а в том, чтобы заставить противника на другой стороне умереть за свою страну.

Опасное дело — нападать на человека, у которого осталось только одно средство спасения — оружие, ибо необходимость — жестокая наставница.

В армии солдаты роют окопы:
— Абрам! Зачем же вы так глубоко копаете окоп? Вы же не увидите неприятеля!
— А вы думаете — мне так интересно на него смотреть?

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Ложная скромность — самая утонченная уловка тщеславия.

Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

В начале всяческой философии лежит удивление.

Китайский генерал, во время планирования наступления китайской армии на противника, говорит своим подчинённым:
— Мы будем атаковать противника небольшими боевыми группами, по 2 — 3 миллиона солдат.

Бич человека — это воображаемое знание.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

В природе нет ничего бесполезного.

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.

Все бедствия не стоят того, чтобы, желая избежать их, стремиться к смерти.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

Связист, весь в грязи, разматывая катушку с проводом, добрался наконец до разворачивающегося командного пункта.
— Где ваш Норман хотел бы установить телефон? – спросил он.
— Ты имеешь в виду нашего командующего?
— Командующим он будет после того, как я обеспечу его телефонной связью для передачи своих команд.

44-й год, наши гонят немцев из Белоруссии. Где-то в глухом лесу, ночь. Из болота к деревне выходит отряд. От него отделяется фигура в форме, идёт к крайнему домику и стучится в окно.
*Тук-тук-тук!*
Старческий голос из дома:
— И хто тама?
— Тихо бабка. Это мы, партизаны.
— И сколько вас?
— Цвайнцих...

Мы не в силах придумать человеку лучшую похвалу, чем сказав, что он одарён от природы.

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Назовите мне какое-нибудь самое чистое и выдающееся деяние, и я берусь обнаружить в нём, с полным правдоподобием, полсотни порочных намерений.

Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, — ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин.

Начальник российской военной академии читал лекцию о потенциальных проблемах и военной стратегии. В конце лекции он спросил, есть ли какие-то вопросы.
Один из офицеров встал и спросил:
— Будет ли Третья мировая война?
— Да, — ответил генерал.
— Примет ли Россия в ней участие?
— Да, — снова ответил генерал.
Другой офицер спросил:
— Кто будет нашим врагом?
Генерал подумал и сказал:
— Всё указывает на то, что это будет Китай.
В аудитории все были шокированы.
Третий офицер спросил:
— Но у нас всего 140 миллионов человек по сравнению с полутора миллиардами китайцев. Мы имеем шансы на победу, да и вообще на выживание?
Генерал походил из стороны в сторону и сказал:
— В современной войне не количество солдат определяет победу, а качество и умение использовать армейские возможности. Для примера, на Ближнем Востоке мы относительно недавно наблюдали несколько войн, где 5 миллионов евреев воевали против 150 миллионов арабов, и Израиль всегда побеждал.
После короткой паузы ещё один офицер, сидящий в задних рядах, спросил:
— А у нас достаточно евреев?

— Учиться на своих ошибках – это довольно распространённая практика.
— Да. Но сапёры были вынуждены пойти другим путём.

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является её принадлежностью.

Ничто не порождает в государстве такой неразберихи, как вводимые новшества; всякие перемены выгодны лишь бесправию и тирании.

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Ведь можем же, когда уже не надо!