Зло

Когда вам говорят: «Я тебе желаю только добра», о добре тут вообще речи не идёт.

Не выбирайте то, что красиво выглядит; выбирайте то, что делает Ваш мир красивым.

По мере того, как мы лишаемся естественных удовольствий, мы возмещаем их удовольствиями искусственными.

Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.

Между одними людьми и другими дистанция гораздо большая, чем между некоторыми людьми и животными.

Страх — это страсть воистину поразительная, и врачи говорят, что нет другой, которая выбивала бы наш рассудок из положенной ему колеи в большей мере, чем эта.

Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

Человек должен делать выбор. В этом и состоит его сила — в могуществе его решений.

Отличительный признак мудрости — это неизменно радостное восприятие жизни.

Мера жизни не в её длительности, а в том, как вы её использовали.

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.

Все бедствия не стоят того, чтобы, желая избежать их, стремиться к смерти.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

Судья, вынесший обвиняемому приговор в припадке гнева, сам заслуживает смертного приговора.

Человек со свободным выбором может отказаться от свободного выбора.

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

Нельзя полагаться на те доходы, которые мы только надеемся получить, какими бы верными они нам не казались.

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.

Столько имён, столько побед и завоеваний, погребённых в пыли забвения, делают смешною нашу надежду увековечить в истории своё имя захватом какого-нибудь курятника, ставшего сколько-нибудь известным только после своего падения.

Душа извлекает для себя пользу решительно из всего. Даже заблуждения, даже сны — и они служат её целям: у неё всё пойдёт в дело, лишь бы оградить нас от опасности и тревоги.

Ради чего врачи с таким рвением добиваются доверия своего пациента, не скупясь на лживые посулы поправить его здоровье, если не для того, чтобы его воображение пришло на помощь их надувательским предписаниям?

Вы можете иметь в жизни всё, что хотите, если вы будете просто помогать другим людям, давая то, о чём они мечтают.

Если бы мне было дано вытесать себя по своему вкусу, то нет такой формы — как бы прекрасна она ни была, — в которую я желал бы втиснуться, с тем чтобы никогда уже с нею не расставаться.

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

Страх то придаёт крылья ногам, то приковывает их к земле.

Лишь тот, кто честен и добр, благополучно достигает берега.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

Пчёлы перелетают с цветка на цветок для того, чтобы собрать нектар, который они целиком претворяют в мёд. Точно так же и то, что человек заимствует у других, будет преобразовано и переплавлено им самим, чтобы стать его собственным творением, то есть собственным его суждением.

Вместо того чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить напоказ себя, и наши заботы направлены скорее на то, чтобы не дать залежаться своему товару, нежели чтобы приобрести для себя новый.

Доброта и скромность — вот два качества, которые никогда не должны утомлять человека.

Выбор, сделанный в гневе, невозможно исправить.

Недостаточно, чтобы воспитание только не портило нас, — нужно, чтобы оно изменяло нас к лучшему.

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

Пусть наставник заставляет ученика как бы просеивать через сито всё, что он ему преподносит, и пусть ничего не вдалбливает ему в голову, опираясь на свой авторитет и влияние.

Ваш дом всегда будет благословлен любовью, смехом и дружбой, если у вас есть кошка.

Счастье лежит только на тех путях, по которым ходят все.

Плоды смуты никогда не достаются тому, кто её вызвал; он только всколыхнул и замутил воду, а ловить рыбу будут уже другие.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

Если учителя просвещают своих многочисленных учеников, преподнося им всем один и тот же урок и требуя от них одинакового поведения, хотя способности их вовсе не одинаковы, то нет ничего удивительного, что среди огромной толпы детей найдётся всего два или три ребёнка, которые извлекают настоящую пользу из подобного преподавания.

Разве мошенничество становится менее гадким от того, что речь идет о нескольких су, а не о нескольких экю? Оно гадко само по себе.

Мы берём на хранение чужие мысли и знания, только и всего. Нужно, однако, сделать их собственными.

Нашему телу свойственно более или менее одинаковое сложение и одинаковые склонности. Душа же наша бесконечно изменчива и принимает самые разнообразные формы, обладая при этом способностью приспосабливать к себе и к своему состоянию ощущения нашего тела и все прочие его проявления.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

Кошки выбирают вас, вы никогда не владеете ими.

Подобно тому как наше рождение принесло для нас рождение всего окружающего, так и смерть наша будет смертью всего окружающего.

Никогда не оставляй в живых того, кто сделал тебе добро, чтобы ни у кого не быть в долгу.

Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.

Мы не в силах придумать человеку лучшую похвалу, чем сказав, что он одарён от природы.

Способность снизойти до влечений ребёнка и руководить ими присуща лишь душе возвышенной и сильной.

Мы всегда знаем, какой путь является самым лучшим, но следуем по наиболее привычному.

Полюбить — это не значит сделать выбор. Выбирают, оставаться ли в любви.

Есть две степени свободы: первая — я делаю что хочу, вторая (высшая) — я не делаю того, что не хочу.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

Первый признак порчи общественных нравов — это исчезновение правды, ибо правдивость лежит в основе всякой добродетели и является первым требованием к правителю государства.

Добрый человек свободен, даже если он раб; злой человек — раб, даже если он король.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Пытливости нашей нет конца: конец на том свете.

Величие победы измеряется степенью её трудности.

Подобно тому как растения чахнут от чрезмерного обилия влаги, а светильники — от обилия масла, так и ум человеческий при чрезмерных занятиях и обилии знаний, загроможденный и подавленный их бесконечным разнообразием, теряет способность разобраться в этом нагромождении и под бременем непосильного груза сгибается и увядает.

Те, кто расшатывают государственный строй, чаще всего первыми и гибнут при его крушении.

Невежество бывает двоякого рода: одно — безграмотное, предшествует знанию, другое — чванное, следует за ним.

Мнения наши перерастают одно в другое: первое служит стеблем для второго, второе для третьего. Так мы и поднимаемся со ступеньки на ступеньку. И получается, что тому, кто залез выше всех, часто выпадает больше чести, чем он заслужил, ибо, взобравшись на плечи предыдущего, он лишь чуточку возвышается над ним.

Пусть детство смотрит вперёд, старость — назад: не это ли обозначали два лица Януса?

Первоначально чьё-либо личное заблуждение становится общим, а затем уж общее заблуждение становится личным. Вот и растёт постройка, к которой каждый прикладывает руку так, что самый дальний свидетель события оказывается осведомлённым лучше, чем непосредственный, а последний человек, узнавший о нём, — гораздо более убеждённым, чем первый.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Пусть всякий, кто сможет, остерегается попасть в руки судьи, когда этот судья — победоносный и вооруженный до зубов враг.

Вкус пищи знает тот, кто ест; ответить может лишь тот, кого спрашивают; сны видит лишь тот, кто спит; а для злодея наилучшим примером служит судья, сам достойный суда.

Вы говорите, из двух зол? Тоже мне ассортимент!