Философ Диоген

Подобно тому как растения чахнут от чрезмерного обилия влаги, а светильники — от обилия масла, так и ум человеческий при чрезмерных занятиях и обилии знаний, загроможденный и подавленный их бесконечным разнообразием, теряет способность разобраться в этом нагромождении и под бременем непосильного груза сгибается и увядает.

Душа извлекает для себя пользу решительно из всего. Даже заблуждения, даже сны — и они служат её целям: у неё всё пойдёт в дело, лишь бы оградить нас от опасности и тревоги.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

Опасное дело — нападать на человека, у которого осталось только одно средство спасения — оружие, ибо необходимость — жестокая наставница.

— Порой, так сильно хочется очутиться где-нибудь в параллельных мирах.
— Для чего, например?
— Ну вот только представь себе, мир, в котором не ты должен вернуть деньги банку, а банк должен отдать их тебе. А если не отдаст, то - штрафные санкции, пенни, просрочка, коллекторы, суд, приставы, etc...

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.

Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным. Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе. И какой бы удобный случай к изменению государственного порядка ни предоставила им судьба, они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.

Грабитель напавший на бывшего менеджера "Евросети", в итоге ушёл с крупной суммой денег, которую он взял в кредит на десять лет, на самых невыгодных условиях для себя, но при этом, остался крайне доволен таким щедрым предложением и пообещал прийти снова.

Плоды смуты никогда не достаются тому, кто её вызвал; он только всколыхнул и замутил воду, а ловить рыбу будут уже другие.

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

Голосовой помощник Олег от «Тинькофф банка» предложил клиентке отрезать пальцы. Компания объяснила это тем, что он ещё учится.
Бот снова грубит из-за обучения на открытых данных: раньше уже было «пососите потом просите».

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.

— Это просто превосходно!!! Произнесите мне ещё раз на ушко эти три слова...
— Ваш кредит погашен....
— О, да!!!

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

Прекрасное, увы, недолговечно,
Живучи лишь обиды и увечья.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Отличительный признак мудрости — это неизменно радостное восприятие жизни.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Цель хорошего гуманитарного образования состоит в том, чтобы научить тебя философски относиться к нехватке денег.

Подобно тому как наше рождение принесло для нас рождение всего окружающего, так и смерть наша будет смертью всего окружающего.

Недостаточно, чтобы воспитание только не портило нас, — нужно, чтобы оно изменяло нас к лучшему.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Нашему телу свойственно более или менее одинаковое сложение и одинаковые склонности. Душа же наша бесконечно изменчива и принимает самые разнообразные формы, обладая при этом способностью приспосабливать к себе и к своему состоянию ощущения нашего тела и все прочие его проявления.

Величие победы измеряется степенью её трудности.

Мера жизни не в её длительности, а в том, как вы её использовали.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

Невежество бывает двоякого рода: одно — безграмотное, предшествует знанию, другое — чванное, следует за ним.

Мнения наши перерастают одно в другое: первое служит стеблем для второго, второе для третьего. Так мы и поднимаемся со ступеньки на ступеньку. И получается, что тому, кто залез выше всех, часто выпадает больше чести, чем он заслужил, ибо, взобравшись на плечи предыдущего, он лишь чуточку возвышается над ним.

Описывать прошлое — меньший риск, чем описывать настоящее, ибо в этом случае писатель отвечает только за точную передачу заимствованного им у других.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Если учителя просвещают своих многочисленных учеников, преподнося им всем один и тот же урок и требуя от них одинакового поведения, хотя способности их вовсе не одинаковы, то нет ничего удивительного, что среди огромной толпы детей найдётся всего два или три ребёнка, которые извлекают настоящую пользу из подобного преподавания.

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

Если бы мне было дано вытесать себя по своему вкусу, то нет такой формы — как бы прекрасна она ни была, — в которую я желал бы втиснуться, с тем чтобы никогда уже с нею не расставаться.

По мере того, как мы лишаемся естественных удовольствий, мы возмещаем их удовольствиями искусственными.

Помню, как школьный трудовик сказал нам: «Жизнь — это вам... не это». И знаете, с тех пор ни одна философская система не смогла опровергнуть эту гармоничную формулу.

Микрозайм перемикрокредитовывали, перемикрокредитовывали, да так и не перемикровыкредитовали!

Первый признак порчи общественных нравов — это исчезновение правды, ибо правдивость лежит в основе всякой добродетели и является первым требованием к правителю государства.

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

Когда-то мы боялись, что нас забудут и потеряют, теперь опасаемся, что нас запомнят и найдут.

Если ты направляешься к цели и станешь дорогою останавливаться, чтобы швырять камнями во всякую лающую на тебя собаку, то никогда не дойдёшь до цели.

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

Вместо того чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить напоказ себя, и наши заботы направлены скорее на то, чтобы не дать залежаться своему товару, нежели чтобы приобрести для себя новый.

Первоначально чьё-либо личное заблуждение становится общим, а затем уж общее заблуждение становится личным. Вот и растёт постройка, к которой каждый прикладывает руку так, что самый дальний свидетель события оказывается осведомлённым лучше, чем непосредственный, а последний человек, узнавший о нём, — гораздо более убеждённым, чем первый.

Мы берём на хранение чужие мысли и знания, только и всего. Нужно, однако, сделать их собственными.

Мои деньги — это реальное зло. Все, кто когда-либо брал их у меня взаймы — пропали без вести...

Между одними людьми и другими дистанция гораздо большая, чем между некоторыми людьми и животными.

Иметь рабочее место для того, чтобы оплачивать взятый на кабальных условиях кредитный займ в банке, на постоянно ломающуюся и жрущую топливо и деньги машину, которую ты приобрёл с одной лишь целью — ездить на своё рабочее место. Вот это здорово придумано...

Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.