Достоинство

Пусть наставник заставляет ученика как бы просеивать через сито всё, что он ему преподносит, и пусть ничего не вдалбливает ему в голову, опираясь на свой авторитет и влияние.

Тому, кто не постиг науки добра, всякая иная наука приносит лишь вред.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Опасное дело — нападать на человека, у которого осталось только одно средство спасения — оружие, ибо необходимость — жестокая наставница.

Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, — ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин.

Природа — приятный наставник, и даже не столько приятный, сколько осторожный и верный.

Отличительный признак мудрости — это неизменно радостное восприятие жизни.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

Бич человека — это воображаемое знание.

В начале всяческой философии лежит удивление.

В природе нет ничего бесполезного.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

Назовите мне какое-нибудь самое чистое и выдающееся деяние, и я берусь обнаружить в нём, с полным правдоподобием, полсотни порочных намерений.

Следует смотреть не столько на то, что едят, сколько на то, с кем едят.

Страх то придаёт крылья ногам, то приковывает их к земле.

Противны мне и владычество и поверхность.

Смерть должна быть такая же, как и жизнь; мы не становимся другими только потому, что умираем.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

После тех лиц, которые занимают самые высокие посты, я не знаю более несчастных, чем те, что им завидуют.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

Первоначально чьё-либо личное заблуждение становится общим, а затем уж общее заблуждение становится личным. Вот и растёт постройка, к которой каждый прикладывает руку так, что самый дальний свидетель события оказывается осведомлённым лучше, чем непосредственный, а последний человек, узнавший о нём, — гораздо более убеждённым, чем первый.

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Жизнь она такая, со второго аккаунта не зайдёшь.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

Описывать прошлое — меньший риск, чем описывать настоящее, ибо в этом случае писатель отвечает только за точную передачу заимствованного им у других.

Нет такой уловки или приёма в пользовании оружием во время боя, которые мы сочли бы дурными, лишь бы они помогли отразить направленный на нас удар.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Мы трудимся лишь над тем, чтобы заполнить свою память, оставляя разум и совесть праздными.

Некоторые ядовитые грибы очень похожи на хорошие, съедобные. Не отличишь, пока не отравишься.
С людьми — так же.

Самый ценный плод здоровья — возможность получать удовольствие.

Смерть одного есть начало жизни другого.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

Сократ… заставлял сначала говорить учеников, а затем уже говорил сам.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Пусть детство смотрит вперёд, старость — назад: не это ли обозначали два лица Януса?

Государственные дела требуют более смелой морали.

Страх — это страсть воистину поразительная, и врачи говорят, что нет другой, которая выбивала бы наш рассудок из положенной ему колеи в большей мере, чем эта.

Ничто не порождает в государстве такой неразберихи, как вводимые новшества; всякие перемены выгодны лишь бесправию и тирании.

Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным. Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе. И какой бы удобный случай к изменению государственного порядка ни предоставила им судьба, они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.

Обвинениям в адрес самого себя всегда верят, самовосхвалению — никогда.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Признаваться в незнании — одно из лучших и вернейших доказательств наличия разума.

Столько имён, столько побед и завоеваний, погребённых в пыли забвения, делают смешною нашу надежду увековечить в истории своё имя захватом какого-нибудь курятника, ставшего сколько-нибудь известным только после своего падения.

Жизнь – как супермаркет: бери, что хочешь, но не забывай, что за всё придётся платить.

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

Почтительность, которою окружает ребёнка челядь, а также его осведомлённость о богатстве и величии своего рода являются немалыми помехами в правильном воспитании детей.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является её принадлежностью.

Тот, кто всегда в выигрыше, — не настоящий игрок.

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

Скромность украшает гордость, как вода гасит пламя. Она подобна кольцу, которое вдевают в нос медведю.

Скромность увеличивает достоинство и извиняет посредственность.

Способность снизойти до влечений ребёнка и руководить ими присуща лишь душе возвышенной и сильной.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Привычка терпеливо трудиться — это то же, что привычка терпеливо переносить боль.

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Пусть всякий, кто сможет, остерегается попасть в руки судьи, когда этот судья — победоносный и вооруженный до зубов враг.

Вы не утонете, падая в воду. Вы утонете, стоя в ней.

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.