Философия и удивление

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Величие победы измеряется степенью её трудности.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Государственные дела требуют более смелой морали.

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

Несчастная судьба многих людей — следствие несделанного ими выбора. Они ни живые, ни мертвые. Жизнь оказывается бременем, бесцельным занятием, а дела — лишь средством защиты от мук бытия в царстве теней.

Вместо того чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить напоказ себя, и наши заботы направлены скорее на то, чтобы не дать залежаться своему товару, нежели чтобы приобрести для себя новый.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.

«Народ должен сражаться за закон, как за свои стены».

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Если ты направляешься к цели и станешь дорогою останавливаться, чтобы швырять камнями во всякую лающую на тебя собаку, то никогда не дойдёшь до цели.

Если бы мне было дано вытесать себя по своему вкусу, то нет такой формы — как бы прекрасна она ни была, — в которую я желал бы втиснуться, с тем чтобы никогда уже с нею не расставаться.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

Между одними людьми и другими дистанция гораздо большая, чем между некоторыми людьми и животными.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

Есть правила без исключений, как например: в любом философском обсуждении авторитет ставится на последнее место или совсем не принимается во внимание.

В природе нет ничего бесполезного.

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Помню, как школьный трудовик сказал нам: «Жизнь — это вам... не это». И знаете, с тех пор ни одна философская система не смогла опровергнуть эту гармоничную формулу.

Мера жизни не в её длительности, а в том, как вы её использовали.

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Бич человека — это воображаемое знание.

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Прекрасное, увы, недолговечно,
Живучи лишь обиды и увечья.

Кто не знает, куда направляется, очень удивится, попав не туда.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Мнения наши перерастают одно в другое: первое служит стеблем для второго, второе для третьего. Так мы и поднимаемся со ступеньки на ступеньку. И получается, что тому, кто залез выше всех, часто выпадает больше чести, чем он заслужил, ибо, взобравшись на плечи предыдущего, он лишь чуточку возвышается над ним.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.

Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, — ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин.

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

Лучше удивить всех своим результатом, чем постоянно рассказывать о своих планах.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Цель хорошего гуманитарного образования состоит в том, чтобы научить тебя философски относиться к нехватке денег.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

Душа извлекает для себя пользу решительно из всего. Даже заблуждения, даже сны — и они служат её целям: у неё всё пойдёт в дело, лишь бы оградить нас от опасности и тревоги.

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.

Все бедствия не стоят того, чтобы, желая избежать их, стремиться к смерти.

Мудрость начинается с осознания того, что ты дурак.

Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.

Однажды Далай-Ламу спросили:
— Что больше всего удивляет вас?
— Человек, – ответил Далай-Лама, — сначала он жертвует своим здоровьем для того, чтобы заработать деньги. Потом тратит деньги на восстановление здоровья. При этом он настолько беспокоится о своём будущем, что никогда не наслаждается настоящим. В результате, он не живёт ни в настоящем, ни в будущем. Он живёт так, как будто никогда не умрёт, а умирая, сожалеет о том, что не жил.

Люди как книги.
Одни обманывают красивой обложкой, другие удивляют содержанием.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

Любовь начинается идеалом, а кончается одеялом...

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

Мы не в силах придумать человеку лучшую похвалу, чем сказав, что он одарён от природы.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Мы трудимся лишь над тем, чтобы заполнить свою память, оставляя разум и совесть праздными.