Прошлое

Между одними людьми и другими дистанция гораздо большая, чем между некоторыми людьми и животными.

Мы не в силах придумать человеку лучшую похвалу, чем сказав, что он одарён от природы.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Нашему телу свойственно более или менее одинаковое сложение и одинаковые склонности. Душа же наша бесконечно изменчива и принимает самые разнообразные формы, обладая при этом способностью приспосабливать к себе и к своему состоянию ощущения нашего тела и все прочие его проявления.

Никогда не ругайте себя за прошлое. Вы просто пытались быть счастливыми.
С Новым годом!

Говорят, что наше настоящее пишется из нашего прошлого, а наше прошлое расписывается в нашем будущем.

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Ты получишь всё, что захочешь. Твои прошлые и настоящие желания и мысли определяют твоё будущее.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

А прошлое, к сожалению, величина постоянная. Что было, то есть и это навеки.

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Нет наставницы более немилосердной и коварной, чем наша привычка. Мало-помалу, украдкой забирает она власть над нами, но, начиная скромно и добродушно, она с течением времени укореняется и укрепляется в нас, пока наконец не сбрасывает покрова со своего властного и деспотического лица, и тогда мы не смеем уже поднять на неё взгляд.

Мы трудимся лишь над тем, чтобы заполнить свою память, оставляя разум и совесть праздными.

Покопайся каждый из нас хорошенько в себе, и он обнаружит, что самые сокровенные его желания и надежды возникают и питаются по большей части за счёт кого-нибудь другого.

Все бедствия не стоят того, чтобы, желая избежать их, стремиться к смерти.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

В природе нет ничего бесполезного.

Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Бич человека — это воображаемое знание.

Невежество бывает двоякого рода: одно — безграмотное, предшествует знанию, другое — чванное, следует за ним.

Нельзя полагаться на те доходы, которые мы только надеемся получить, какими бы верными они нам не казались.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Завтрашнего дня боятся те, кто не умеет строить сегодняшний, а когда люди не могут ничего выстроить сегодня, они уговаривают себя, что у них все получится завтра, но так не бывает, потому что завтра все превращается в сегодня.

— Итак, вы утверждаете, что вы из 2020 года, а вовсе не еретик и не сумасшедший и вас не надо жечь на костре?
— Д-да.
— Ну, что же. Предположим я вам верю, но вот все остальные отцы инквизиторы — нет. Но, ведь не так уж сложно проверить ваше утверждение. Если вы из будущего, то вы знаете, что будет происходить. Итак, когда закончится правление Людовика IX?
— Эмм... Я не помню, очень частная дата.
— Допускаю. Тогда так. чем кончится Восьмой крестовый поход?
— Хм.. Знаете, я не эксперт в истории.
— Допускаю. География?
— Не очень...
— Математика?
— Эмм, ну E равно MC квадрат.
— Что?
— Не важно... В общем, нет.
— Геометрия, быть может?
— Пифагоровы штаны... Нет...
— Я пытаюсь вам помочь, попробуем по другому, может вы что-то расскажете о технологиях будущего, о мироустройстве, науках?
— Ну. Земля круглая...
— Спасибо, мы в курсе. Что-то ещё?
— Ну в наше время есть электричество...
— Уже интереснее, что это?
— В общем такая штука, на которой работает почти всё в мире!
— Можете подробнее объяснить?
— Ну.. Там электроны, бегут по проводкам плюс, минус... Блин...
— Вы можете добыть электричество, продемонстрировать его работу?
— Нет..
— Хм. может хоть какие-то полезные навыки и знания из будущего у вас есть?
— Сожгите меня к херам..

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

Вместо того чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить напоказ себя, и наши заботы направлены скорее на то, чтобы не дать залежаться своему товару, нежели чтобы приобрести для себя новый.

Мнения наши перерастают одно в другое: первое служит стеблем для второго, второе для третьего. Так мы и поднимаемся со ступеньки на ступеньку. И получается, что тому, кто залез выше всех, часто выпадает больше чести, чем он заслужил, ибо, взобравшись на плечи предыдущего, он лишь чуточку возвышается над ним.

По мере того, как мы лишаемся естественных удовольствий, мы возмещаем их удовольствиями искусственными.

Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.

— Почему счастье так неуловимо?
— Потому что ты ищешь его в будущем, а не в настоящем.

Не надо жить прошлым, его не изменить. Надо жить настоящим, которое можно сделать еще лучше.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

Оптимизм как электричество: все минусы — в прошлом, плюсы — в будущем, а в настоящем — радостное напряжение.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Надо всегда помнить, что наше настоящее когда-нибудь станет тем временем, когда жили лучше. Поэтому прекращаем сутулиться и начинаем соответствовать будущим воспоминаниям о прошлом.

В начале всяческой философии лежит удивление.

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является её принадлежностью.

Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.

Подобно тому как наше рождение принесло для нас рождение всего окружающего, так и смерть наша будет смертью всего окружающего.

Иногда люди с худшим прошлым создают лучшее будущее.

Ничто не порождает в государстве такой неразберихи, как вводимые новшества; всякие перемены выгодны лишь бесправию и тирании.

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.

Мера жизни не в её длительности, а в том, как вы её использовали.

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

Недостаточно, чтобы воспитание только не портило нас, — нужно, чтобы оно изменяло нас к лучшему.

Мы все в океан попадём бесконечного будущего, но прошлого миг повторить никому не дано...

Если бы мне было дано вытесать себя по своему вкусу, то нет такой формы — как бы прекрасна она ни была, — в которую я желал бы втиснуться, с тем чтобы никогда уже с нею не расставаться.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Когда нечем гордиться в настоящем, хвастаются заслугами вчерашними.

Новости грамматики — наряду с прошлым, настоящим и будущим временами, в обиходе также смутное и беспросветное.

Нет такой уловки или приёма в пользовании оружием во время боя, которые мы сочли бы дурными, лишь бы они помогли отразить направленный на нас удар.

Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.

Величие победы измеряется степенью её трудности.

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, — ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин.

Подобно тому как растения чахнут от чрезмерного обилия влаги, а светильники — от обилия масла, так и ум человеческий при чрезмерных занятиях и обилии знаний, загроможденный и подавленный их бесконечным разнообразием, теряет способность разобраться в этом нагромождении и под бременем непосильного груза сгибается и увядает.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Прошлое и настоящее — наши средства, только будущее — наша цель.

Мы берём на хранение чужие мысли и знания, только и всего. Нужно, однако, сделать их собственными.