Прошлое

Столько имён, столько побед и завоеваний, погребённых в пыли забвения, делают смешною нашу надежду увековечить в истории своё имя захватом какого-нибудь курятника, ставшего сколько-нибудь известным только после своего падения.

Душа извлекает для себя пользу решительно из всего. Даже заблуждения, даже сны — и они служат её целям: у неё всё пойдёт в дело, лишь бы оградить нас от опасности и тревоги.

Чувство юмора может многое... даже изменить историю...

И будущего не приблизишь, и прошлое уже далеко.

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Пусть наставник заставляет ученика как бы просеивать через сито всё, что он ему преподносит, и пусть ничего не вдалбливает ему в голову, опираясь на свой авторитет и влияние.

Привычка терпеливо трудиться — это то же, что привычка терпеливо переносить боль.

Страх — это страсть воистину поразительная, и врачи говорят, что нет другой, которая выбивала бы наш рассудок из положенной ему колеи в большей мере, чем эта.

— Почему счастье так неуловимо?
— Потому что ты ищешь его в будущем, а не в настоящем.

Судьба не приносит нам ни зла, ни добра, она поставляет лишь сырую материю того и другого и способное оплодотворить эту материю семя.

Первый признак порчи общественных нравов — это исчезновение правды, ибо правдивость лежит в основе всякой добродетели и является первым требованием к правителю государства.

Государственные дела требуют более смелой морали.

Говорят, что наше настоящее пишется из нашего прошлого, а наше прошлое расписывается в нашем будущем.

Вы никогда не вернёте прошлое время, но вы, несомненно, можете его и не повторять.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

Тут уж как кому повезёт. Иному достаточно просто приделать к полену нос, чтобы войти в сокровищницу мировой литературы.

А прошлое, к сожалению, величина постоянная. Что было, то есть и это навеки.

Что пройдёт, то будет мило.

Историк — это фантаст, описывающий прошлое.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

Если бы мне было дано вытесать себя по своему вкусу, то нет такой формы — как бы прекрасна она ни была, — в которую я желал бы втиснуться, с тем чтобы никогда уже с нею не расставаться.

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является её принадлежностью.

Пусть всякий, кто сможет, остерегается попасть в руки судьи, когда этот судья — победоносный и вооруженный до зубов враг.

Величие победы измеряется степенью её трудности.

Признаваться в незнании — одно из лучших и вернейших доказательств наличия разума.

Никогда не спрашивай, что будет завтра, живи настоящим.

Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным. Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе. И какой бы удобный случай к изменению государственного порядка ни предоставила им судьба, они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.

Назовите мне какое-нибудь самое чистое и выдающееся деяние, и я берусь обнаружить в нём, с полным правдоподобием, полсотни порочных намерений.

Смерть одного есть начало жизни другого.

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.

По преданию, греческий философ Диоген жил в бочке. Однажды Диогена спросили:
— А что ты будешь делать, если твоя бочка сломается?
— Меня это не тревожит, – ответил мудрец. — У меня есть другое место — в истории.

Смерть должна быть такая же, как и жизнь; мы не становимся другими только потому, что умираем.

Настоящая забота о будущем состоит в том, чтобы отдать всё настоящему.

Способность снизойти до влечений ребёнка и руководить ими присуща лишь душе возвышенной и сильной.

Будущее должно быть заложено в настоящем. Это называется планом. Без него ничего в мире не может быть хорошим.

Нашему телу свойственно более или менее одинаковое сложение и одинаковые склонности. Душа же наша бесконечно изменчива и принимает самые разнообразные формы, обладая при этом способностью приспосабливать к себе и к своему состоянию ощущения нашего тела и все прочие его проявления.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Страх то придаёт крылья ногам, то приковывает их к земле.

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.

Надо всегда помнить, что наше настоящее когда-нибудь станет тем временем, когда жили лучше. Поэтому прекращаем сутулиться и начинаем соответствовать будущим воспоминаниям о прошлом.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.

Опасное дело — нападать на человека, у которого осталось только одно средство спасения — оружие, ибо необходимость — жестокая наставница.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

В книге М. Муркока "Сё человек", главный герой, ищущий себя, отправляется в прошлое. И не встретив библейского Иисуса Христа проживает его жизнь такой, какую знает по памяти из библии. А что если все прошлое создано путешественниками из будущего?

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

Природа — приятный наставник, и даже не столько приятный, сколько осторожный и верный.

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

Первоначально чьё-либо личное заблуждение становится общим, а затем уж общее заблуждение становится личным. Вот и растёт постройка, к которой каждый прикладывает руку так, что самый дальний свидетель события оказывается осведомлённым лучше, чем непосредственный, а последний человек, узнавший о нём, — гораздо более убеждённым, чем первый.

Сократ… заставлял сначала говорить учеников, а затем уже говорил сам.

Противны мне и владычество и поверхность.

…будущее есть кладбище несбывшихся надежд прошлого.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

Отличительный признак мудрости — это неизменно радостное восприятие жизни.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

Мы постоянно беспокоимся о следующей части нашей жизни, не понимая того, что сейчас находимся в самом разгаре событий, которых ждали с таким нетерпением.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

Новости грамматики — наряду с прошлым, настоящим и будущим временами, в обиходе также смутное и беспросветное.

Обвинениям в адрес самого себя всегда верят, самовосхвалению — никогда.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

История — это не про то, как было, а про то, как надо, чтобы было.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Время проходит, вот в чём беда! Прошлое растёт, а будущее сокращается.

Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Плоды смуты никогда не достаются тому, кто её вызвал; он только всколыхнул и замутил воду, а ловить рыбу будут уже другие.

Между одними людьми и другими дистанция гораздо большая, чем между некоторыми людьми и животными.

Самое страшное – когда прошлым становятся те, кто должен был стать будущим.

Ничто не порождает в государстве такой неразберихи, как вводимые новшества; всякие перемены выгодны лишь бесправию и тирании.