Попадание в цель

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Все бедствия не стоят того, чтобы, желая избежать их, стремиться к смерти.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

В начале всяческой философии лежит удивление.

Пастор читает проповедь:
— Алкоголь – это ваш враг номер один. Вы напьётесь, обязательно поссоритесь с женой, схватитесь за револьвер и с пьяну всё равно промажете.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным. Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе. И какой бы удобный случай к изменению государственного порядка ни предоставила им судьба, они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

Задайтесь целью ежедневно делать то, что не по душе. Это золотое правило поможет вам выполнять свой долг без отвращения.

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

Нашему телу свойственно более или менее одинаковое сложение и одинаковые склонности. Душа же наша бесконечно изменчива и принимает самые разнообразные формы, обладая при этом способностью приспосабливать к себе и к своему состоянию ощущения нашего тела и все прочие его проявления.

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

Вместо того чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить напоказ себя, и наши заботы направлены скорее на то, чтобы не дать залежаться своему товару, нежели чтобы приобрести для себя новый.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

Коротко о моей жизни: цель не ясна, время ограничено.

Душа извлекает для себя пользу решительно из всего. Даже заблуждения, даже сны — и они служат её целям: у неё всё пойдёт в дело, лишь бы оградить нас от опасности и тревоги.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.

Дедушку мальчик Марат не любил,
пушку на дедушкин дом наводил.
Метров на восемь промазал Марат –
в бомбовый склад попадает снаряд.

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

Бич человека — это воображаемое знание.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Результаты стрельб:
Иванов — молоко.
Петров — молоко.
Сидоров — Петров.

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.

Мы трудимся лишь над тем, чтобы заполнить свою память, оставляя разум и совесть праздными.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

Если ты направляешься к цели и станешь дорогою останавливаться, чтобы швырять камнями во всякую лающую на тебя собаку, то никогда не дойдёшь до цели.

Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Между одними людьми и другими дистанция гораздо большая, чем между некоторыми людьми и животными.

Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

Один футболист другому:
— Ты чего такой грустный?
— Не попал в ворота.
— Так ты и не играл.
— В ворота гаража когда парковался.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

В природе нет ничего бесполезного.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Мера жизни не в её длительности, а в том, как вы её использовали.

— Почему современные певцы и певицы, когда поют, то прыгают и бегают по сцене?
— В подвижную цель труднее попасть, например, помидором.

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Мы не в силах придумать человеку лучшую похвалу, чем сказав, что он одарён от природы.

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, — ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

Государственные дела требуют более смелой морали.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

Не забывай, что ты здесь для великих целей: метаболизма и репродукции!

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

Мнения наши перерастают одно в другое: первое служит стеблем для второго, второе для третьего. Так мы и поднимаемся со ступеньки на ступеньку. И получается, что тому, кто залез выше всех, часто выпадает больше чести, чем он заслужил, ибо, взобравшись на плечи предыдущего, он лишь чуточку возвышается над ним.

Если учителя просвещают своих многочисленных учеников, преподнося им всем один и тот же урок и требуя от них одинакового поведения, хотя способности их вовсе не одинаковы, то нет ничего удивительного, что среди огромной толпы детей найдётся всего два или три ребёнка, которые извлекают настоящую пользу из подобного преподавания.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Если бы мне было дано вытесать себя по своему вкусу, то нет такой формы — как бы прекрасна она ни была, — в которую я желал бы втиснуться, с тем чтобы никогда уже с нею не расставаться.

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.