Попадание в цель

Величие победы измеряется степенью её трудности.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

Нашему телу свойственно более или менее одинаковое сложение и одинаковые склонности. Душа же наша бесконечно изменчива и принимает самые разнообразные формы, обладая при этом способностью приспосабливать к себе и к своему состоянию ощущения нашего тела и все прочие его проявления.

Мнения наши перерастают одно в другое: первое служит стеблем для второго, второе для третьего. Так мы и поднимаемся со ступеньки на ступеньку. И получается, что тому, кто залез выше всех, часто выпадает больше чести, чем он заслужил, ибо, взобравшись на плечи предыдущего, он лишь чуточку возвышается над ним.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

Плоды смуты никогда не достаются тому, кто её вызвал; он только всколыхнул и замутил воду, а ловить рыбу будут уже другие.

Подобно тому как наше рождение принесло для нас рождение всего окружающего, так и смерть наша будет смертью всего окружающего.

Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.

Вместо того чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить напоказ себя, и наши заботы направлены скорее на то, чтобы не дать залежаться своему товару, нежели чтобы приобрести для себя новый.

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

Дедушку мальчик Марат не любил,
пушку на дедушкин дом наводил.
Метров на восемь промазал Марат –
в бомбовый склад попадает снаряд.

Полное согласие — свойство для беседы весьма скучное.

Почтительность, которою окружает ребёнка челядь, а также его осведомлённость о богатстве и величии своего рода являются немалыми помехами в правильном воспитании детей.

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

После тех лиц, которые занимают самые высокие посты, я не знаю более несчастных, чем те, что им завидуют.

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Не забывай, что ты здесь для великих целей: метаболизма и репродукции!

Коротко о моей жизни: цель не ясна, время ограничено.

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

Покопайся каждый из нас хорошенько в себе, и он обнаружит, что самые сокровенные его желания и надежды возникают и питаются по большей части за счёт кого-нибудь другого.

Мы берём на хранение чужие мысли и знания, только и всего. Нужно, однако, сделать их собственными.

Недостаточно, чтобы воспитание только не портило нас, — нужно, чтобы оно изменяло нас к лучшему.

Нет наставницы более немилосердной и коварной, чем наша привычка. Мало-помалу, украдкой забирает она власть над нами, но, начиная скромно и добродушно, она с течением времени укореняется и укрепляется в нас, пока наконец не сбрасывает покрова со своего властного и деспотического лица, и тогда мы не смеем уже поднять на неё взгляд.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

Один футболист другому:
— Ты чего такой грустный?
— Не попал в ворота.
— Так ты и не играл.
— В ворота гаража когда парковался.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

Подобно тому как растения чахнут от чрезмерного обилия влаги, а светильники — от обилия масла, так и ум человеческий при чрезмерных занятиях и обилии знаний, загроможденный и подавленный их бесконечным разнообразием, теряет способность разобраться в этом нагромождении и под бременем непосильного груза сгибается и увядает.

В начале всяческой философии лежит удивление.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Задайтесь целью ежедневно делать то, что не по душе. Это золотое правило поможет вам выполнять свой долг без отвращения.

Невежество бывает двоякого рода: одно — безграмотное, предшествует знанию, другое — чванное, следует за ним.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Мы трудимся лишь над тем, чтобы заполнить свою память, оставляя разум и совесть праздными.

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является её принадлежностью.

Если бы мне было дано вытесать себя по своему вкусу, то нет такой формы — как бы прекрасна она ни была, — в которую я желал бы втиснуться, с тем чтобы никогда уже с нею не расставаться.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Если учителя просвещают своих многочисленных учеников, преподнося им всем один и тот же урок и требуя от них одинакового поведения, хотя способности их вовсе не одинаковы, то нет ничего удивительного, что среди огромной толпы детей найдётся всего два или три ребёнка, которые извлекают настоящую пользу из подобного преподавания.

Бич человека — это воображаемое знание.

Если ты направляешься к цели и станешь дорогою останавливаться, чтобы швырять камнями во всякую лающую на тебя собаку, то никогда не дойдёшь до цели.

Между одними людьми и другими дистанция гораздо большая, чем между некоторыми людьми и животными.

Нет такой уловки или приёма в пользовании оружием во время боя, которые мы сочли бы дурными, лишь бы они помогли отразить направленный на нас удар.

— Почему современные певцы и певицы, когда поют, то прыгают и бегают по сцене?
— В подвижную цель труднее попасть, например, помидором.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Ничто так не портит цель, как попадание.

Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.

Мы не в силах придумать человеку лучшую похвалу, чем сказав, что он одарён от природы.

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Результаты стрельб:
Иванов — молоко.
Петров — молоко.
Сидоров — Петров.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Мера жизни не в её длительности, а в том, как вы её использовали.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Ничто не порождает в государстве такой неразберихи, как вводимые новшества; всякие перемены выгодны лишь бесправию и тирании.

По мере того, как мы лишаемся естественных удовольствий, мы возмещаем их удовольствиями искусственными.

Первоначально чьё-либо личное заблуждение становится общим, а затем уж общее заблуждение становится личным. Вот и растёт постройка, к которой каждый прикладывает руку так, что самый дальний свидетель события оказывается осведомлённым лучше, чем непосредственный, а последний человек, узнавший о нём, — гораздо более убеждённым, чем первый.

В природе нет ничего бесполезного.

Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.

Пастор читает проповедь:
— Алкоголь – это ваш враг номер один. Вы напьётесь, обязательно поссоритесь с женой, схватитесь за револьвер и с пьяну всё равно промажете.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Все бедствия не стоят того, чтобы, желая избежать их, стремиться к смерти.

Первый признак порчи общественных нравов — это исчезновение правды, ибо правдивость лежит в основе всякой добродетели и является первым требованием к правителю государства.

Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.

Душа извлекает для себя пользу решительно из всего. Даже заблуждения, даже сны — и они служат её целям: у неё всё пойдёт в дело, лишь бы оградить нас от опасности и тревоги.

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

Нельзя полагаться на те доходы, которые мы только надеемся получить, какими бы верными они нам не казались.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.