Наши желания

Вместо того чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить напоказ себя, и наши заботы направлены скорее на то, чтобы не дать залежаться своему товару, нежели чтобы приобрести для себя новый.

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

Если бы деньги не надо было тратить — цены бы им не было!

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Самый ценный подарок, который ты можешь преподнести кому либо — это твоё время, потому что ты отдаёшь то, что никогда не сможешь вернуть.

Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

В начале всяческой философии лежит удивление.

Научитесь ценить то, что у Вас есть, до того как время заставит Вас ценить вещи, которые Вы имели однажды.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

Самое главное в жизни — это желание. Вы можете достичь всего, чего хотите, перед вами лежит целый мир, нет ничего невозможного. Всё, что только нужно, — это пожелать. Если у вас есть желание — ничто не станет у вас на пути. Цельтесь высоко.

Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.

Назовите мне какое-нибудь самое чистое и выдающееся деяние, и я берусь обнаружить в нём, с полным правдоподобием, полсотни порочных намерений.

Иногда единственный способ оценить то, что имеешь — посмотреть, каково без этого.

Свобода заключается в возможности делать то, что желаешь. Без желаний нет свободы.

Бич человека — это воображаемое знание.

Люди имеют ничтожные и смехотворные желания. Мне иногда кажется, что они боятся быть счастливыми. Все их проблемы можно выразить одной фразой: «Они не хотят создавать собственное счастье, они хотят только уменьшить несчастье».

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

Между одними людьми и другими дистанция гораздо большая, чем между некоторыми людьми и животными.

Мнения наши перерастают одно в другое: первое служит стеблем для второго, второе для третьего. Так мы и поднимаемся со ступеньки на ступеньку. И получается, что тому, кто залез выше всех, часто выпадает больше чести, чем он заслужил, ибо, взобравшись на плечи предыдущего, он лишь чуточку возвышается над ним.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Когда все желания людей сбываются, им от этого не лучше.

Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.

При женитьбе мужчина получает всего лишь контрольный пакет АО «Жена», остальные 49% принадлежат другим акционерам.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

Мера жизни не в её длительности, а в том, как вы её использовали.

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

Мы трудимся лишь над тем, чтобы заполнить свою память, оставляя разум и совесть праздными.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Цените юмор, он порой, вытаскивает нас из таких ситуаций, в которых нас оставляет надежда.

Нашему телу свойственно более или менее одинаковое сложение и одинаковые склонности. Душа же наша бесконечно изменчива и принимает самые разнообразные формы, обладая при этом способностью приспосабливать к себе и к своему состоянию ощущения нашего тела и все прочие его проявления.

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

Все бедствия не стоят того, чтобы, желая избежать их, стремиться к смерти.

Величие победы измеряется степенью её трудности.

Душа извлекает для себя пользу решительно из всего. Даже заблуждения, даже сны — и они служат её целям: у неё всё пойдёт в дело, лишь бы оградить нас от опасности и тревоги.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Самое незначительное проявление доброты намного ценнее одного лишь намерения.

Мы не в силах придумать человеку лучшую похвалу, чем сказав, что он одарён от природы.

Мы берём на хранение чужие мысли и знания, только и всего. Нужно, однако, сделать их собственными.

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

Дорожите каждой секундой жизни, любишь — люби, скучаешь — скажи, ненавидишь — забудь, не трать время на ненависть, ведь так мало времени на жизнь...

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.

Недостаточно, чтобы воспитание только не портило нас, — нужно, чтобы оно изменяло нас к лучшему.

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, — ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин.

В природе нет ничего бесполезного.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

Если бы мне было дано вытесать себя по своему вкусу, то нет такой формы — как бы прекрасна она ни была, — в которую я желал бы втиснуться, с тем чтобы никогда уже с нею не расставаться.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.

Если учителя просвещают своих многочисленных учеников, преподнося им всем один и тот же урок и требуя от них одинакового поведения, хотя способности их вовсе не одинаковы, то нет ничего удивительного, что среди огромной толпы детей найдётся всего два или три ребёнка, которые извлекают настоящую пользу из подобного преподавания.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

Невежество бывает двоякого рода: одно — безграмотное, предшествует знанию, другое — чванное, следует за ним.

Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.