Похвала

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Государственные дела требуют более смелой морали.

В погоне за похвалой лучшая приманка — скромность.

Полное согласие — свойство для беседы весьма скучное.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

Почтительность, которою окружает ребёнка челядь, а также его осведомлённость о богатстве и величии своего рода являются немалыми помехами в правильном воспитании детей.

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

Описывать прошлое — меньший риск, чем описывать настоящее, ибо в этом случае писатель отвечает только за точную передачу заимствованного им у других.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является её принадлежностью.

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Следует смотреть не столько на то, что едят, сколько на то, с кем едят.

Признаваться в незнании — одно из лучших и вернейших доказательств наличия разума.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Когда нам платят за благородный поступок – его у нас отнимают.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным. Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе. И какой бы удобный случай к изменению государственного порядка ни предоставила им судьба, они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.

Права человека заканчиваются там, где начинаются права более сильного человека.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Доброта и скромность — вот два качества, которые никогда не должны утомлять человека.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Мудрость желает одобрения, тщеславие требует похвал.

Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.

Меня хвалили много раз, и я всегда смущался — каждый раз чувствовал, что можно было сказать гораздо больше.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

Самый ценный плод здоровья — возможность получать удовольствие.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Все бедствия не стоят того, чтобы, желая избежать их, стремиться к смерти.

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

После тех лиц, которые занимают самые высокие посты, я не знаю более несчастных, чем те, что им завидуют.

Самое главное — это прививать вкус и любовь к науке; иначе мы воспитаем просто ослов, нагруженных книжной премудростью.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

Никогда не обращай особого внимания на критику или похвалу. Обгадить могут из зависти, а похвалить из жалости.

Нет такой уловки или приёма в пользовании оружием во время боя, которые мы сочли бы дурными, лишь бы они помогли отразить направленный на нас удар.

Ничто не порождает в государстве такой неразберихи, как вводимые новшества; всякие перемены выгодны лишь бесправию и тирании.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

В природе нет ничего бесполезного.

Подобно тому как растения чахнут от чрезмерного обилия влаги, а светильники — от обилия масла, так и ум человеческий при чрезмерных занятиях и обилии знаний, загроможденный и подавленный их бесконечным разнообразием, теряет способность разобраться в этом нагромождении и под бременем непосильного груза сгибается и увядает.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

Вовсе не обязательно делать из человека философа, прежде чем делать из него человека.

В начале всяческой философии лежит удивление.

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

Господь привил человеку гордость для того, чтобы тот не так остро чувствовал свою никчёмность.

Человек всегда несёт в себе семя счастья и горя.

Привычка терпеливо трудиться — это то же, что привычка терпеливо переносить боль.

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, — ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин.

Сократ… заставлял сначала говорить учеников, а затем уже говорил сам.

Разумный человек ставит себе предел даже в добрых делах.

Разве мошенничество становится менее гадким от того, что речь идет о нескольких су, а не о нескольких экю? Оно гадко само по себе.

Нельзя полагаться на те доходы, которые мы только надеемся получить, какими бы верными они нам не казались.

Для меня кошки — образец для подражания в жизни.

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.

Способность снизойти до влечений ребёнка и руководить ими присуща лишь душе возвышенной и сильной.

С чем бы мы ни знакомились, чем бы ни наслаждались, мы всё время чувствуем, что это нас не удовлетворяет, и жадно стремимся к будущему, к неизведанному, так как настоящее не может нас насытить; не потому, что в нем нет ничего, могущего нас насытить, а потому, что сами способы насыщения у нас нездоровые и беспорядочные.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Человек должен делать выбор. В этом и состоит его сила — в могуществе его решений.

Смерть должна быть такая же, как и жизнь; мы не становимся другими только потому, что умираем.

Нет стремления более естественного, чем стремление к знанию.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Противны мне и владычество и поверхность.