Души

Описывать прошлое — меньший риск, чем описывать настоящее, ибо в этом случае писатель отвечает только за точную передачу заимствованного им у других.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, — ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.

В природе нет ничего бесполезного.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

Нельзя полагаться на те доходы, которые мы только надеемся получить, какими бы верными они нам не казались.

Бич человека — это воображаемое знание.

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

Обвинениям в адрес самого себя всегда верят, самовосхвалению — никогда.

Ничто не порождает в государстве такой неразберихи, как вводимые новшества; всякие перемены выгодны лишь бесправию и тирании.

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является её принадлежностью.

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

Отличительный признак мудрости — это неизменно радостное восприятие жизни.

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

Полное согласие — свойство для беседы весьма скучное.

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Нет наставницы более немилосердной и коварной, чем наша привычка. Мало-помалу, украдкой забирает она власть над нами, но, начиная скромно и добродушно, она с течением времени укореняется и укрепляется в нас, пока наконец не сбрасывает покрова со своего властного и деспотического лица, и тогда мы не смеем уже поднять на неё взгляд.

«Сон не спасёт тебя, если у тебя устала душа»

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

В начале всяческой философии лежит удивление.

Покопайся каждый из нас хорошенько в себе, и он обнаружит, что самые сокровенные его желания и надежды возникают и питаются по большей части за счёт кого-нибудь другого.

Привычка терпеливо трудиться — это то же, что привычка терпеливо переносить боль.

Если учителя просвещают своих многочисленных учеников, преподнося им всем один и тот же урок и требуя от них одинакового поведения, хотя способности их вовсе не одинаковы, то нет ничего удивительного, что среди огромной толпы детей найдётся всего два или три ребёнка, которые извлекают настоящую пользу из подобного преподавания.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.

Мы берём на хранение чужие мысли и знания, только и всего. Нужно, однако, сделать их собственными.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Назовите мне какое-нибудь самое чистое и выдающееся деяние, и я берусь обнаружить в нём, с полным правдоподобием, полсотни порочных намерений.

Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным. Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе. И какой бы удобный случай к изменению государственного порядка ни предоставила им судьба, они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.

Часть вашей души так навсегда и останется спящей, если вы не любили кошек.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

После тех лиц, которые занимают самые высокие посты, я не знаю более несчастных, чем те, что им завидуют.

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

Мы трудимся лишь над тем, чтобы заполнить свою память, оставляя разум и совесть праздными.

Опасное дело — нападать на человека, у которого осталось только одно средство спасения — оружие, ибо необходимость — жестокая наставница.

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

Государственные дела требуют более смелой морали.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.

Все бедствия не стоят того, чтобы, желая избежать их, стремиться к смерти.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.

Недостаточно, чтобы воспитание только не портило нас, — нужно, чтобы оно изменяло нас к лучшему.

Подобно тому как растения чахнут от чрезмерного обилия влаги, а светильники — от обилия масла, так и ум человеческий при чрезмерных занятиях и обилии знаний, загроможденный и подавленный их бесконечным разнообразием, теряет способность разобраться в этом нагромождении и под бременем непосильного груза сгибается и увядает.

Почтительность, которою окружает ребёнка челядь, а также его осведомлённость о богатстве и величии своего рода являются немалыми помехами в правильном воспитании детей.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Многие люди очень бедны, потому что единственное, что у них есть, — это деньги.

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.

Вместо того чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить напоказ себя, и наши заботы направлены скорее на то, чтобы не дать залежаться своему товару, нежели чтобы приобрести для себя новый.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

Подобно тому как наше рождение принесло для нас рождение всего окружающего, так и смерть наша будет смертью всего окружающего.

Нет такой уловки или приёма в пользовании оружием во время боя, которые мы сочли бы дурными, лишь бы они помогли отразить направленный на нас удар.

Мы не в силах придумать человеку лучшую похвалу, чем сказав, что он одарён от природы.

Признаваться в незнании — одно из лучших и вернейших доказательств наличия разума.

Благородство души человека можно быстро измерить по тому, как он обращается с кошкой.

Мнения наши перерастают одно в другое: первое служит стеблем для второго, второе для третьего. Так мы и поднимаемся со ступеньки на ступеньку. И получается, что тому, кто залез выше всех, часто выпадает больше чести, чем он заслужил, ибо, взобравшись на плечи предыдущего, он лишь чуточку возвышается над ним.