Суждение

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

Отличительный признак мудрости — это неизменно радостное восприятие жизни.

Тщеславие заставляет нас поступать противно нашим вкусам гораздо чаще, чем требование разума.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

Душа извлекает для себя пользу решительно из всего. Даже заблуждения, даже сны — и они служат её целям: у неё всё пойдёт в дело, лишь бы оградить нас от опасности и тревоги.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Ты можешь убежать от обстоятельств и людей, но ты никогда не убежишь от своих мыслей и чувств.

Однажды Далай-Ламу спросили:
— Что больше всего удивляет вас?
— Человек, – ответил Далай-Лама, — сначала он жертвует своим здоровьем для того, чтобы заработать деньги. Потом тратит деньги на восстановление здоровья. При этом он настолько беспокоится о своём будущем, что никогда не наслаждается настоящим. В результате, он не живёт ни в настоящем, ни в будущем. Он живёт так, как будто никогда не умрёт, а умирая, сожалеет о том, что не жил.

Описывать прошлое — меньший риск, чем описывать настоящее, ибо в этом случае писатель отвечает только за точную передачу заимствованного им у других.

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Мы часто повторяем, что о человеке судят по его делам, но забываем иногда, что слово тоже поступок. Речь человека – зеркало его самого.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

Первоначально чьё-либо личное заблуждение становится общим, а затем уж общее заблуждение становится личным. Вот и растёт постройка, к которой каждый прикладывает руку так, что самый дальний свидетель события оказывается осведомлённым лучше, чем непосредственный, а последний человек, узнавший о нём, — гораздо более убеждённым, чем первый.

Никогда не обращай особого внимания на критику или похвалу. Обгадить могут из зависти, а похвалить из жалости.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Если бы мне было дано вытесать себя по своему вкусу, то нет такой формы — как бы прекрасна она ни была, — в которую я желал бы втиснуться, с тем чтобы никогда уже с нею не расставаться.

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является её принадлежностью.

Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Первый признак порчи общественных нравов — это исчезновение правды, ибо правдивость лежит в основе всякой добродетели и является первым требованием к правителю государства.

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

Нельзя полагаться на те доходы, которые мы только надеемся получить, какими бы верными они нам не казались.

Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.

Мы не в силах придумать человеку лучшую похвалу, чем сказав, что он одарён от природы.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

Господь привил человеку гордость для того, чтобы тот не так остро чувствовал свою никчёмность.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Между одними людьми и другими дистанция гораздо большая, чем между некоторыми людьми и животными.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Tсли человек прекратил спор, это ещё не значит, что вы правы. Dозможно он просто понял, что вы тупой.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

В начале всяческой философии лежит удивление.

Вовсе не обязательно делать из человека философа, прежде чем делать из него человека.

Если учителя просвещают своих многочисленных учеников, преподнося им всем один и тот же урок и требуя от них одинакового поведения, хотя способности их вовсе не одинаковы, то нет ничего удивительного, что среди огромной толпы детей найдётся всего два или три ребёнка, которые извлекают настоящую пользу из подобного преподавания.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Права человека заканчиваются там, где начинаются права более сильного человека.

Вместо того чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить напоказ себя, и наши заботы направлены скорее на то, чтобы не дать залежаться своему товару, нежели чтобы приобрести для себя новый.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

Отсутствие желания мстить, как и отсутствие желания что-то доказывать — признак счастливого человека!

Слово есть поступок.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Мы берём на хранение чужие мысли и знания, только и всего. Нужно, однако, сделать их собственными.

Мера жизни не в её длительности, а в том, как вы её использовали.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.

Реальная ценность характера проявляется тогда, когда человек поступает правильно, зная, что никто не будет знать, как он поступил.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Я сделал много такого, чего стыжусь. Хотя то, чем я горжусь, ещё ужаснее.

Человек всё больше мельчает, но всё чаще пытается прыгнуть выше головы.

Плоды смуты никогда не достаются тому, кто её вызвал; он только всколыхнул и замутил воду, а ловить рыбу будут уже другие.

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

Доброта и скромность — вот два качества, которые никогда не должны утомлять человека.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

Все бедствия не стоят того, чтобы, желая избежать их, стремиться к смерти.

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.

По мере того, как мы лишаемся естественных удовольствий, мы возмещаем их удовольствиями искусственными.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Фанатизм есть признак подавленного сомнения. Если человек действительно убеждён в своей правоте, он абсолютно спокоен и может обсуждать противоположную точку зрения без тени негодования.

Всегда поступай правильно. Это доставит удовольствие некоторым людям и удивит всех прочих.

Человек всегда несёт в себе семя счастья и горя.

Человек должен делать выбор. В этом и состоит его сила — в могуществе его решений.

Величие победы измеряется степенью её трудности.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Нет такой уловки или приёма в пользовании оружием во время боя, которые мы сочли бы дурными, лишь бы они помогли отразить направленный на нас удар.