Деревья

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

Расставание — это всегда печально, грустно и больно, особенно с деньгами...

Кто видит слишком далеко, не спокоен сердцем. Не печалься же ни о чём заранее и не радуйся тому, чего ещё нет.

Величие победы измеряется степенью её трудности.

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

Чаще всего мы больше радуемся детским шалостям, играм и проделкам наших детей, чем их вполне сознательным поступкам в зрелом возрасте, словно бы мы их любили для нашего развлечения, как мартышек, а не как людей.

Любовь не спасает, она воспитывает и растит, вынашивает в себе то, что освещает жизнь, и ведёт нас в тёмном лесу. Она таится в серых буднях, тяжелой работе, бесцельно потраченных часах; она не скользит на золотых плотах по сверкающим рекам, не поёт, не горит и никогда ничего не заявляет вслух.

Недавно принял для себя ряд жизненных правил, одно из них — не стоит подпускать к себе близко людей, у которых всегда всё очень плохо. Это, вероятней всего, уже не излечимо, и, судя по всему, заразно.

Благородство души человека можно быстро измерить по тому, как он обращается с кошкой.

Между одними людьми и другими дистанция гораздо большая, чем между некоторыми людьми и животными.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

Судьба не приносит нам ни зла, ни добра, она поставляет лишь сырую материю того и другого и способное оплодотворить эту материю семя.

— Ребята, подскажите, как вы боритесь грустью?
— Мы просто говорим кому-то, что нам грустно, в ответ они говорят нам: "Перестань грустить, всё у тебя нормально. Соберись! Чё ты как тряпка!?". И мы сразу же перестаём грустить...

Хотел бы я просто мурлыкать о своих чувствах и привязанностях, как кошка.

Пусть наставник заставляет ученика как бы просеивать через сито всё, что он ему преподносит, и пусть ничего не вдалбливает ему в голову, опираясь на свой авторитет и влияние.

Первоначально чьё-либо личное заблуждение становится общим, а затем уж общее заблуждение становится личным. Вот и растёт постройка, к которой каждый прикладывает руку так, что самый дальний свидетель события оказывается осведомлённым лучше, чем непосредственный, а последний человек, узнавший о нём, — гораздо более убеждённым, чем первый.

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.

Пусть детство смотрит вперёд, старость — назад: не это ли обозначали два лица Януса?

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

Читаю состав коктейля «Разбитое сердце»:
водка, гренадин, малиновый ликёр, апельсиновый сок.
Фигня! Там должны быть водка, абсент и самогон!

Плоды смуты никогда не достаются тому, кто её вызвал; он только всколыхнул и замутил воду, а ловить рыбу будут уже другие.

Люди мечтают о том, чтобы любовь длилась, как можно дольше, а супружеские пары держатся не только на желании. Даже секс лучше, когда любишь. Женщинами нельзя вот так кидаться. Ведь бывает, что привязанность возникает постепенно, ты думаешь, что тайна любимого существа тебе известна, но потом замечаешь, что она непостижима, и эта радость взаимопонимания и постоянные открытия рождают в душе ощущение, что чувство вечно. А ежевечерняя смена одного половозрелого тела на другое, да ещё неопытное, — это всего лишь идиотская гонка за наслаждением, которое становится все более неуловимым и иллюзорным... Это путь к преступлению. Убийцей становятся не от супружеской жизни, а в погоне за удовольствием. Человеку необходимо строить что-то вдвоем, вместе с родственной душой...

Гордый ум всегда бывает умом мелочным; гордая душа — это душа возвышенная.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

А вот и мой секрет, очень простой секрет. Только сердцем можно увидеть истину. Самое важное невидимо для глаз.

Жизнь — это смена людей, чувств и локаций.

Отличительный признак мудрости — это неизменно радостное восприятие жизни.

Если вы злитесь на обидчиков, знайте — ваши нервы прекрасно успокоят мята и ромашка.
Которые прорастут на могилах этих у*6ков.

Философия нисколько не ополчается против страстей естественных, лишь бы они знали меру, и она проповедует умеренность в них, а не бегство от них.

Любовь — это одна душа в двух телах. Ну, или два тела в одном душе...

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

Судья, вынесший обвиняемому приговор в припадке гнева, сам заслуживает смертного приговора.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

Первый признак порчи общественных нравов — это исчезновение правды, ибо правдивость лежит в основе всякой добродетели и является первым требованием к правителю государства.

Хотя чужое знание может нас кое-чему научить, мудр бываешь лишь собственной мудростью.

Страх — это страсть воистину поразительная, и врачи говорят, что нет другой, которая выбивала бы наш рассудок из положенной ему колеи в большей мере, чем эта.

Мера жизни не в её длительности, а в том, как вы её использовали.

Пытливости нашей нет конца: конец на том свете.

Пчёлы перелетают с цветка на цветок для того, чтобы собрать нектар, который они целиком претворяют в мёд. Точно так же и то, что человек заимствует у других, будет преобразовано и переплавлено им самим, чтобы стать его собственным творением, то есть собственным его суждением.

Грусть, тоска, печаль и лень.
На работе новый день.

Люди понимают только чувства, сходные с их собственными чувствами; другие, как бы прекрасно они ни были выражены, не действуют на них: глаза глядят, но сердце не участвует, а вскоре и глаза отворачиваются.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

Страх то придаёт крылья ногам, то приковывает их к земле.

Пусть всякий, кто сможет, остерегается попасть в руки судьи, когда этот судья — победоносный и вооруженный до зубов враг.

Кошки — это видимая душа дома, потому что время, проведённое с ними, никогда не теряется зря.

Столько имён, столько побед и завоеваний, погребённых в пыли забвения, делают смешною нашу надежду увековечить в истории своё имя захватом какого-нибудь курятника, ставшего сколько-нибудь известным только после своего падения.

Иногда наш огонь гаснет, но другой человек снова раздувает его. Каждый из нас в глубочайшем долгу перед теми, кто не дал нашему огню потухнуть.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

Невежество бывает двоякого рода: одно — безграмотное, предшествует знанию, другое — чванное, следует за ним.

— Привет Абрам, шо такой смурной?
— Знаешь, Хаим, моя жизнь разочарованиями полна, вот под поезд иду прыгать.
— Ты шо, с ума сошёл! В новом костюме?!

Религия объединяет души, наука — умы, телевидение — дураков.

— Недавно начал встречаться с девушкой-анестезиологом.
— Ну хотя бы расставание будет безболезненным.

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.