Философ Диоген

Смерть одного есть начало жизни другого.

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Помню, как школьный трудовик сказал нам: «Жизнь — это вам... не это». И знаете, с тех пор ни одна философская система не смогла опровергнуть эту гармоничную формулу.

Пусть наставник заставляет ученика как бы просеивать через сито всё, что он ему преподносит, и пусть ничего не вдалбливает ему в голову, опираясь на свой авторитет и влияние.

Природа — приятный наставник, и даже не столько приятный, сколько осторожный и верный.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

— Карточный долг – долг чести! – напомнил мне сотрудник банка. – Овердрафт на вашей банковской карте пора бы уже закрыть.

— Это просто превосходно!!! Произнесите мне ещё раз на ушко эти три слова...
— Ваш кредит погашен....
— О, да!!!

— Порой, так сильно хочется очутиться где-нибудь в параллельных мирах.
— Для чего, например?
— Ну вот только представь себе, мир, в котором не ты должен вернуть деньги банку, а банк должен отдать их тебе. А если не отдаст, то — штрафные санкции, пенни, просрочка, коллекторы, суд, приставы, etc...

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.

Страх — это страсть воистину поразительная, и врачи говорят, что нет другой, которая выбивала бы наш рассудок из положенной ему колеи в большей мере, чем эта.

«Народ должен сражаться за закон, как за свои стены».

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

Если ты направляешься к цели и станешь дорогою останавливаться, чтобы швырять камнями во всякую лающую на тебя собаку, то никогда не дойдёшь до цели.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Учёность, как таковая, сама по себе есть нечто безличное. Для благородной души она может быть добавлением очень полезным, для какой-нибудь иной — вредоносным и пагубным. Вернее было бы сказать, что она вещь драгоценная для того, кто умеет ею пользоваться.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Продолжительность жизни человека была рассчитана таким образом, чтобы люди не успевали сделать серьёзных выводов из происходящего.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Иметь рабочее место для того, чтобы оплачивать взятый на кабальных условиях кредитный займ в банке, на постоянно ломающуюся и жрущую топливо и деньги машину, которую ты приобрёл с одной лишь целью — ездить на своё рабочее место. Вот это здорово придумано...

Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным. Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе. И какой бы удобный случай к изменению государственного порядка ни предоставила им судьба, они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Первоначально чьё-либо личное заблуждение становится общим, а затем уж общее заблуждение становится личным. Вот и растёт постройка, к которой каждый прикладывает руку так, что самый дальний свидетель события оказывается осведомлённым лучше, чем непосредственный, а последний человек, узнавший о нём, — гораздо более убеждённым, чем первый.

Сократ… заставлял сначала говорить учеников, а затем уже говорил сам.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

Те, которые вменяют людям в вину их всегдашнее влечение к будущему и учат хвататься за блага, даруемые нам настоящим, и ни о чем больше не помышлять, — ибо будущее ещё менее в нашей власти, чем даже прошлое, — затрагивают одно из наиболее распространенных человеческих заблуждений, если только можно назвать заблуждением то, к чему толкает нас, дабы мы продолжали творить её дело, сама природа; озабоченная в большей мере тем, чтобы мы были деятельны, чем чтобы владели истиной, она внушает нам среди многих других и эту обманчивую мечту.

Привычка терпеливо трудиться — это то же, что привычка терпеливо переносить боль.

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

Способность снизойти до влечений ребёнка и руководить ими присуща лишь душе возвышенной и сильной.

Страх то придаёт крылья ногам, то приковывает их к земле.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

Пусть всякий, кто сможет, остерегается попасть в руки судьи, когда этот судья — победоносный и вооруженный до зубов враг.

Опасное дело — нападать на человека, у которого осталось только одно средство спасения — оружие, ибо необходимость — жестокая наставница.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

Отличительный признак мудрости — это неизменно радостное восприятие жизни.

У высокого положения есть то преимущество, что с ним можно по собственному желанию расстаться, и почти всегда есть возможность выбора более высокой или более низкой ступени: ведь не со всякой высоты непременно падаешь, гораздо чаще можно благополучно опуститься.

Интересный факт: Для людей, у которых нет кредитов, «коллектор» — это просто труба с гoвном.

Столько имён, столько побед и завоеваний, погребённых в пыли забвения, делают смешною нашу надежду увековечить в истории своё имя захватом какого-нибудь курятника, ставшего сколько-нибудь известным только после своего падения.

Клиент интересуется у консультанта в банке:
— А вы даёте кредиты под честное слово?
— Конечно.
— А что будет, если я не верну кредит?
— Тогда вам будет очень стыдно перед всевышним, когда вы перед ним предстанете.
— Ну, это когда ещё будет...
— Вот, если двадцатого не вернёте, то двадцать первого предстанете.

Противны мне и владычество и поверхность.

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

— Каким занятием ты зарабатываешь на жизнь?
— Занятием денег.

Обвинениям в адрес самого себя всегда верят, самовосхвалению — никогда.

Мои деньги — это реальное зло. Все, кто когда-либо брал их у меня взаймы — пропали без вести...

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

У животных есть та благородная особенность, что лев никогда не становится из малодушия рабом другого льва, а конь — рабом другого коня.

Пусть детство смотрит вперёд, старость — назад: не это ли обозначали два лица Януса?

Чаще всего мы больше радуемся детским шалостям, играм и проделкам наших детей, чем их вполне сознательным поступкам в зрелом возрасте, словно бы мы их любили для нашего развлечения, как мартышек, а не как людей.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

Грабитель напавший на бывшего менеджера «Евросети», в итоге ушёл с крупной суммой денег, которую он взял в кредит на десять лет, на самых невыгодных условиях для себя, но при этом, остался крайне доволен таким щедрым предложением и пообещал прийти снова.

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.

Признаваться в незнании — одно из лучших и вернейших доказательств наличия разума.

Хотя чужое знание может нас кое-чему научить, мудр бываешь лишь собственной мудростью.

Ничто не порождает в государстве такой неразберихи, как вводимые новшества; всякие перемены выгодны лишь бесправию и тирании.

Описывать прошлое — меньший риск, чем описывать настоящее, ибо в этом случае писатель отвечает только за точную передачу заимствованного им у других.

Пока человек чувствует боль — он жив.
Пока человек чувствует чужую боль — он человек.
Франсуа Гизо.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Государственные дела требуют более смелой морали.

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.