Будущее

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

Привычка терпеливо трудиться — это то же, что привычка терпеливо переносить боль.

Обвинениям в адрес самого себя всегда верят, самовосхвалению — никогда.

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является её принадлежностью.

Разумный человек ставит себе предел даже в добрых делах.

Оптимизм как электричество: все минусы — в прошлом, плюсы — в будущем, а в настоящем — радостное напряжение.

Вот что ты мне дал, то я и перепутал!

Покопайся каждый из нас хорошенько в себе, и он обнаружит, что самые сокровенные его желания и надежды возникают и питаются по большей части за счёт кого-нибудь другого.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

Почтительность, которою окружает ребёнка челядь, а также его осведомлённость о богатстве и величии своего рода являются немалыми помехами в правильном воспитании детей.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Бич человека — это воображаемое знание.

Мы не в силах придумать человеку лучшую похвалу, чем сказав, что он одарён от природы.

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

Признаваться в незнании — одно из лучших и вернейших доказательств наличия разума.

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

Природа — приятный наставник, и даже не столько приятный, сколько осторожный и верный.

Мы трудимся лишь над тем, чтобы заполнить свою память, оставляя разум и совесть праздными.

Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным. Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе. И какой бы удобный случай к изменению государственного порядка ни предоставила им судьба, они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.

Сократ… заставлял сначала говорить учеников, а затем уже говорил сам.

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.

Мы постоянно беспокоимся о следующей части нашей жизни, не понимая того, что сейчас находимся в самом разгаре событий, которых ждали с таким нетерпением.

В природе нет ничего бесполезного.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Смерть должна быть такая же, как и жизнь; мы не становимся другими только потому, что умираем.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

…будущее есть кладбище несбывшихся надежд прошлого.

Тому, кто не постиг науки добра, всякая иная наука приносит лишь вред.

Те, у кого одинаково злая воля, каково бы ни было различие в их положении, таят в себе одинаковую жестокость, бесчестность, грабительские наклонности, и все это в каждом из них тем отвратительнее, чем он трусливее, чем увереннее в себе и чем ловчее умеет прикрываться законами.

Назовите мне какое-нибудь самое чистое и выдающееся деяние, и я берусь обнаружить в нём, с полным правдоподобием, полсотни порочных намерений.

Трусость — мать жестокости.

Тем, кто нами повелевает и правит, кто держит в руках своих судьбы мира, недостаточно обладать разумением среднего человека, мочь столько же, сколько можем мы; и если они не превосходят нас в достаточной мере, то уже тем самым оказываются гораздо ниже нашего уровня.

Не надо жить прошлым, его не изменить. Надо жить настоящим, которое можно сделать еще лучше.

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Полное согласие — свойство для беседы весьма скучное.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

— Прошлое уже ушло и не вернётся. Будущее всегда неизвестно. Живите настоящим и не расходуйте его на переживания об ушедшем и грядущем.
— А что-то ещё про возврат наших вкладов сказать можете?

Самое страшное – когда прошлым становятся те, кто должен был стать будущим.

Время проходит, вот в чём беда! Прошлое растёт, а будущее сокращается.

Государственные дела требуют более смелой морали.

И будущего не приблизишь, и прошлое уже далеко.

Следует смотреть не столько на то, что едят, сколько на то, с кем едят.

Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

Настоящая забота о будущем состоит в том, чтобы отдать всё настоящему.

Нет наставницы более немилосердной и коварной, чем наша привычка. Мало-помалу, украдкой забирает она власть над нами, но, начиная скромно и добродушно, она с течением времени укореняется и укрепляется в нас, пока наконец не сбрасывает покрова со своего властного и деспотического лица, и тогда мы не смеем уже поднять на неё взгляд.

Ничто не порождает в государстве такой неразберихи, как вводимые новшества; всякие перемены выгодны лишь бесправию и тирании.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.

В начале всяческой философии лежит удивление.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Нет такой уловки или приёма в пользовании оружием во время боя, которые мы сочли бы дурными, лишь бы они помогли отразить направленный на нас удар.

Нельзя полагаться на те доходы, которые мы только надеемся получить, какими бы верными они нам не казались.

Что пройдёт, то будет мило.

Только глупцы могут быть непоколебимы в своей уверенности.

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

Подобно тому как растения чахнут от чрезмерного обилия влаги, а светильники — от обилия масла, так и ум человеческий при чрезмерных занятиях и обилии знаний, загроможденный и подавленный их бесконечным разнообразием, теряет способность разобраться в этом нагромождении и под бременем непосильного груза сгибается и увядает.

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Тот, кто всегда в выигрыше, — не настоящий игрок.

Опасное дело — нападать на человека, у которого осталось только одно средство спасения — оружие, ибо необходимость — жестокая наставница.

Смерть одного есть начало жизни другого.

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Самый ценный плод здоровья — возможность получать удовольствие.

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Вы никогда не вернёте прошлое время, но вы, несомненно, можете его и не повторять.

После тех лиц, которые занимают самые высокие посты, я не знаю более несчастных, чем те, что им завидуют.

Нет стремления более естественного, чем стремление к знанию.

Когда нечем гордиться в настоящем, хвастаются заслугами вчерашними.

А прошлое, к сожалению, величина постоянная. Что было, то есть и это навеки.