Двуликий Янус

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является её принадлежностью.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

В природе нет ничего бесполезного.

Резковато как-то прошедшее время превратилось в пришедшее.

Подобно тому как растения чахнут от чрезмерного обилия влаги, а светильники — от обилия масла, так и ум человеческий при чрезмерных занятиях и обилии знаний, загроможденный и подавленный их бесконечным разнообразием, теряет способность разобраться в этом нагромождении и под бременем непосильного груза сгибается и увядает.

У меня было ужасное прошлое. Но ведь именно оно заставило меня создать превосходящее будущее.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

Те, у кого одинаково злая воля, каково бы ни было различие в их положении, таят в себе одинаковую жестокость, бесчестность, грабительские наклонности, и все это в каждом из них тем отвратительнее, чем он трусливее, чем увереннее в себе и чем ловчее умеет прикрываться законами.

Чтобы побудить людей строить светлое будущее, необходимо сначала убедить их в том, что прошлое было тёмным.

Самое главное — это прививать вкус и любовь к науке; иначе мы воспитаем просто ослов, нагруженных книжной премудростью.

Чрезмерно сильное горе подавляет полностью нашу душу, стесняя свободу её проявлений.

Человек сначала жертвует своим здоровьем ради того, чтобы заработать деньги. Потом он тратит эти деньги на восстановление пошатнувшегося здоровья. При этом он настолько беспокоится о своём будущем, что никогда не наслаждается настоящим. В результате он живёт ни в настоящем и ни в будущем. Он живёт так, как будто никогда не умрёт, а умирая, сожалеет о том, что не жил.

Чтобы правильно судить о вещах возвышенных и великих, надо иметь такую же душу; в противном случае мы припишем им наши собственные изъяны.

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Самый ценный плод здоровья — возможность получать удовольствие.

Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

Бывают моменты, когда человек пытается заключить договор о будущем со своим прошлым.

Иногда люди с худшим прошлым создают лучшее будущее.

Я не жалею о прошлом, я грущу о будущем, которое в нём умерло.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

В начале всяческой философии лежит удивление.

Жизнь — это кросс, в котором каждый стремится вырваться вперёд, чтобы прийти к финишу последним.

Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.

Нет стремления более естественного, чем стремление к знанию.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

Что касается смерти, то ощущать её мы не можем; мы постигаем её только рассудком, ибо от жизни она отделена не более чем мгновением.

Полное согласие — свойство для беседы весьма скучное.

С чем бы мы ни знакомились, чем бы ни наслаждались, мы всё время чувствуем, что это нас не удовлетворяет, и жадно стремимся к будущему, к неизведанному, так как настоящее не может нас насытить; не потому, что в нем нет ничего, могущего нас насытить, а потому, что сами способы насыщения у нас нездоровые и беспорядочные.

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

Только глупцы могут быть непоколебимы в своей уверенности.

Тот, кто всегда в выигрыше, — не настоящий игрок.

Счастье — это когда прошлое не напрягает, настоящее не бесит, а будущее не волнует.

Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.

Нельзя полагаться на те доходы, которые мы только надеемся получить, какими бы верными они нам не казались.

Мы не в силах придумать человеку лучшую похвалу, чем сказав, что он одарён от природы.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Покопайся каждый из нас хорошенько в себе, и он обнаружит, что самые сокровенные его желания и надежды возникают и питаются по большей части за счёт кого-нибудь другого.

Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.

Нет такой уловки или приёма в пользовании оружием во время боя, которые мы сочли бы дурными, лишь бы они помогли отразить направленный на нас удар.

Следует смотреть не столько на то, что едят, сколько на то, с кем едят.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

До сорока лет мы издеваемся над организмом, а после сорока — он над нами.

Тем, кто нами повелевает и правит, кто держит в руках своих судьбы мира, недостаточно обладать разумением среднего человека, мочь столько же, сколько можем мы; и если они не превосходят нас в достаточной мере, то уже тем самым оказываются гораздо ниже нашего уровня.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

Нет наставницы более немилосердной и коварной, чем наша привычка. Мало-помалу, украдкой забирает она власть над нами, но, начиная скромно и добродушно, она с течением времени укореняется и укрепляется в нас, пока наконец не сбрасывает покрова со своего властного и деспотического лица, и тогда мы не смеем уже поднять на неё взгляд.

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Разумный человек ставит себе предел даже в добрых делах.

Почтительность, которою окружает ребёнка челядь, а также его осведомлённость о богатстве и величии своего рода являются немалыми помехами в правильном воспитании детей.

Что касается пьянства, то этот порок — насквозь телесный и материальный. Поэтому самый грубый из всех ныне существующих народов — тот, у которого особенно распространен этот порок. Другие пороки притупляют разум, пьянство же разрушает его и поражает тело.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

После тех лиц, которые занимают самые высокие посты, я не знаю более несчастных, чем те, что им завидуют.

Мы трудимся лишь над тем, чтобы заполнить свою память, оставляя разум и совесть праздными.

Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, — ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин.

Мы берём на хранение чужие мысли и знания, только и всего. Нужно, однако, сделать их собственными.

На ушедшие поезда — билеты не продают. Оставь в покое прошлое.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Подобно тому как наше рождение принесло для нас рождение всего окружающего, так и смерть наша будет смертью всего окружающего.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Все бедствия не стоят того, чтобы, желая избежать их, стремиться к смерти.

Тому, кто не постиг науки добра, всякая иная наука приносит лишь вред.

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Чем больше заполняется наша душа, тем вместительнее она становится.

Бич человека — это воображаемое знание.

Чаще всего мы больше радуемся детским шалостям, играм и проделкам наших детей, чем их вполне сознательным поступкам в зрелом возрасте, словно бы мы их любили для нашего развлечения, как мартышек, а не как людей.

Так странно, что мы цепляемся за кусочки своего прошлого в ожидании своего будущего.

Будущее – в настоящем, но будущее – и в прошлом. Это мы создаем его. Если оно плохо, в этом наша вина.