Мошенничество и размер причинённого ущерба

Величие победы измеряется степенью её трудности.

Пусть детство смотрит вперёд, старость — назад: не это ли обозначали два лица Януса?

Пытливости нашей нет конца: конец на том свете.

Судьба не приносит нам ни зла, ни добра, она поставляет лишь сырую материю того и другого и способное оплодотворить эту материю семя.

Пчёлы перелетают с цветка на цветок для того, чтобы собрать нектар, который они целиком претворяют в мёд. Точно так же и то, что человек заимствует у других, будет преобразовано и переплавлено им самим, чтобы стать его собственным творением, то есть собственным его суждением.

Философы ни о чём не спорят так страстно и так ожесточённо, как по поводу того, в чём состоит высшее благо человека; по подсчётам Варрона существовало двести восемьдесят восемь школ, занимавшихся этим вопросом <...> Одни говорят, что наше высшее благо состоит в добродетели; другие – что в наслаждении, третьи – в следовании природе; кто находит его в науке, кто – в отсутствии страданий, а кто в том, чтобы не поддаваться видимостям...

Счастье лежит только на тех путях, по которым ходят все.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

Пусть всякий, кто сможет, остерегается попасть в руки судьи, когда этот судья — победоносный и вооруженный до зубов враг.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

Мера жизни не в её длительности, а в том, как вы её использовали.

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.

Между одними людьми и другими дистанция гораздо большая, чем между некоторыми людьми и животными.

Нашему телу свойственно более или менее одинаковое сложение и одинаковые склонности. Душа же наша бесконечно изменчива и принимает самые разнообразные формы, обладая при этом способностью приспосабливать к себе и к своему состоянию ощущения нашего тела и все прочие его проявления.

Только враги говорят правду. Друзья и возлюбленные, запутавшись в паутине взаимного долга, врут бесконечно.

Душа извлекает для себя пользу решительно из всего. Даже заблуждения, даже сны — и они служат её целям: у неё всё пойдёт в дело, лишь бы оградить нас от опасности и тревоги.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Пусть наставник заставляет ученика как бы просеивать через сито всё, что он ему преподносит, и пусть ничего не вдалбливает ему в голову, опираясь на свой авторитет и влияние.

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

Как изменилась наша страна: раньше все говорили о противостоянии Каспарова и Карпова, а сегодня — Долиной и Лурье.

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

Судья, вынесший обвиняемому приговор в припадке гнева, сам заслуживает смертного приговора.

Верните мои бесцельно прожитые годы под влиянием мошенников!

Те, кто расшатывают государственный строй, чаще всего первыми и гибнут при его крушении.

Страх то придаёт крылья ногам, то приковывает их к земле.

Страх — это страсть воистину поразительная, и врачи говорят, что нет другой, которая выбивала бы наш рассудок из положенной ему колеи в большей мере, чем эта.

Первый признак порчи общественных нравов — это исчезновение правды, ибо правдивость лежит в основе всякой добродетели и является первым требованием к правителю государства.

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

Человек — изумительно суетное, поистине непонятное и вечно колеблющееся существо.

Невежество бывает двоякого рода: одно — безграмотное, предшествует знанию, другое — чванное, следует за ним.

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Учёность, как таковая, сама по себе есть нечто безличное. Для благородной души она может быть добавлением очень полезным, для какой-нибудь иной — вредоносным и пагубным. Вернее было бы сказать, что она вещь драгоценная для того, кто умеет ею пользоваться.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Умер человек и попал на небо. Спрашивает у Бога:
— Господи, ну почему у других было всё, а у меня ничего? Всю жизнь маялся в долгах и нищете. Ну что тебе стоило послать мне хоть немножко богатства?
Бог:
— Да я каждый день слал тебе «Уникальный способ разбогатеть без усилий», «Заработок в интернете за несколько часов» и «Реальный способ зарабатывать $5000 в неделю» — ты бы хоть раз по ссылке прошёл!

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.

Мнения наши перерастают одно в другое: первое служит стеблем для второго, второе для третьего. Так мы и поднимаемся со ступеньки на ступеньку. И получается, что тому, кто залез выше всех, часто выпадает больше чести, чем он заслужил, ибо, взобравшись на плечи предыдущего, он лишь чуточку возвышается над ним.

Ханно Певкур попросил вернуть его на пост министра обороны Эстонии, заявив, что находился под влиянием мошенников.

Отличительный признак мудрости — это неизменно радостное восприятие жизни.

Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.

Хотя чужое знание может нас кое-чему научить, мудр бываешь лишь собственной мудростью.

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

Вместо того чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить напоказ себя, и наши заботы направлены скорее на то, чтобы не дать залежаться своему товару, нежели чтобы приобрести для себя новый.

Человек страдает не столько от того, что происходит, сколько от того, как он оценивает то, что с ним происходит.

Мы берём на хранение чужие мысли и знания, только и всего. Нужно, однако, сделать их собственными.

Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

Ох уж эти мошенники. Складывается впечатление, что под их влиянием находится половина наших чиновников.

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

Кудельманить — обманывать на продаже недвижимости.

Если бы мне было дано вытесать себя по своему вкусу, то нет такой формы — как бы прекрасна она ни была, — в которую я желал бы втиснуться, с тем чтобы никогда уже с нею не расставаться.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

Ради чего врачи с таким рвением добиваются доверия своего пациента, не скупясь на лживые посулы поправить его здоровье, если не для того, чтобы его воображение пришло на помощь их надувательским предписаниям?

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.

Недостаточно, чтобы воспитание только не портило нас, — нужно, чтобы оно изменяло нас к лучшему.

Пенсионеры! Откуда у вас 3-4 ляма для телефонных мошенников? Дайте начальный лайфхак, с мошенниками сами разберёмся!

Первоначально чьё-либо личное заблуждение становится общим, а затем уж общее заблуждение становится личным. Вот и растёт постройка, к которой каждый прикладывает руку так, что самый дальний свидетель события оказывается осведомлённым лучше, чем непосредственный, а последний человек, узнавший о нём, — гораздо более убеждённым, чем первый.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

Плоды смуты никогда не достаются тому, кто её вызвал; он только всколыхнул и замутил воду, а ловить рыбу будут уже другие.

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

Великий комбинатор Остап Бендер знал всего 400 сравнительно честных способов отъема денег. Сразу видно, что он не жил в наше время и не занимался сотовой связью...

Чаще всего мы больше радуемся детским шалостям, играм и проделкам наших детей, чем их вполне сознательным поступкам в зрелом возрасте, словно бы мы их любили для нашего развлечения, как мартышек, а не как людей.

Если учителя просвещают своих многочисленных учеников, преподнося им всем один и тот же урок и требуя от них одинакового поведения, хотя способности их вовсе не одинаковы, то нет ничего удивительного, что среди огромной толпы детей найдётся всего два или три ребёнка, которые извлекают настоящую пользу из подобного преподавания.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

По мере того, как мы лишаемся естественных удовольствий, мы возмещаем их удовольствиями искусственными.

Философия нисколько не ополчается против страстей естественных, лишь бы они знали меру, и она проповедует умеренность в них, а не бегство от них.

Прежде всего нужны факты, а уж потом их можно перевирать.