Самокопание

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

Для меня кошки — образец для подражания в жизни.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Права человека заканчиваются там, где начинаются права более сильного человека.

Величие победы измеряется степенью её трудности.

Доброта и скромность — вот два качества, которые никогда не должны утомлять человека.

Самое главное в жизни — это желание. Вы можете достичь всего, чего хотите, перед вами лежит целый мир, нет ничего невозможного. Всё, что только нужно, — это пожелать. Если у вас есть желание — ничто не станет у вас на пути. Цельтесь высоко.

Первоначально чьё-либо личное заблуждение становится общим, а затем уж общее заблуждение становится личным. Вот и растёт постройка, к которой каждый прикладывает руку так, что самый дальний свидетель события оказывается осведомлённым лучше, чем непосредственный, а последний человек, узнавший о нём, — гораздо более убеждённым, чем первый.

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

Первый признак порчи общественных нравов — это исчезновение правды, ибо правдивость лежит в основе всякой добродетели и является первым требованием к правителю государства.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

Недостаточно, чтобы воспитание только не портило нас, — нужно, чтобы оно изменяло нас к лучшему.

Когда все желания людей сбываются, им от этого не лучше.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

В начале всяческой философии лежит удивление.

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

В природе нет ничего бесполезного.

Люди имеют ничтожные и смехотворные желания. Мне иногда кажется, что они боятся быть счастливыми. Все их проблемы можно выразить одной фразой: «Они не хотят создавать собственное счастье, они хотят только уменьшить несчастье».

Нашему телу свойственно более или менее одинаковое сложение и одинаковые склонности. Душа же наша бесконечно изменчива и принимает самые разнообразные формы, обладая при этом способностью приспосабливать к себе и к своему состоянию ощущения нашего тела и все прочие его проявления.

Человек всё больше мельчает, но всё чаще пытается прыгнуть выше головы.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Государственные дела требуют более смелой морали.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Человек должен делать выбор. В этом и состоит его сила — в могуществе его решений.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

Хорошо, что мы уже не дети и можем заниматься всякими интересными взрослыми штуками. Депрессией и самокопанием, например.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

Описывать прошлое — меньший риск, чем описывать настоящее, ибо в этом случае писатель отвечает только за точную передачу заимствованного им у других.

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным. Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе. И какой бы удобный случай к изменению государственного порядка ни предоставила им судьба, они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Отличительный признак мудрости — это неизменно радостное восприятие жизни.

Обвинениям в адрес самого себя всегда верят, самовосхвалению — никогда.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.

Человек не то, чем он хочет быть, но то, чем он не может не быть.

Невежество бывает двоякого рода: одно — безграмотное, предшествует знанию, другое — чванное, следует за ним.

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является её принадлежностью.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Ничто не порождает в государстве такой неразберихи, как вводимые новшества; всякие перемены выгодны лишь бесправию и тирании.

Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.

Свобода заключается в возможности делать то, что желаешь. Без желаний нет свободы.

Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, — ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин.

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.

Если бы мне было дано вытесать себя по своему вкусу, то нет такой формы — как бы прекрасна она ни была, — в которую я желал бы втиснуться, с тем чтобы никогда уже с нею не расставаться.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Нет наставницы более немилосердной и коварной, чем наша привычка. Мало-помалу, украдкой забирает она власть над нами, но, начиная скромно и добродушно, она с течением времени укореняется и укрепляется в нас, пока наконец не сбрасывает покрова со своего властного и деспотического лица, и тогда мы не смеем уже поднять на неё взгляд.

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Опасное дело — нападать на человека, у которого осталось только одно средство спасения — оружие, ибо необходимость — жестокая наставница.

Нельзя полагаться на те доходы, которые мы только надеемся получить, какими бы верными они нам не казались.

Нет такой уловки или приёма в пользовании оружием во время боя, которые мы сочли бы дурными, лишь бы они помогли отразить направленный на нас удар.

Душа извлекает для себя пользу решительно из всего. Даже заблуждения, даже сны — и они служат её целям: у неё всё пойдёт в дело, лишь бы оградить нас от опасности и тревоги.

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.