Чужие мысли и знания

О нас думают плохо лишь те, кто хуже нас.
А те, кто лучше нас... им просто не до нас.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

Дурак не может взять свои слова обратно – не умещаются в голове.

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

Душа извлекает для себя пользу решительно из всего. Даже заблуждения, даже сны — и они служат её целям: у неё всё пойдёт в дело, лишь бы оградить нас от опасности и тревоги.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Хорошо, что мысль у вас глубокая. Плохо, что не с той стороны!

Все правильные и мудрые мысли приходят только после того, как эмоции заканчиваются.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Еврейская мудрость:
– Откуда я знаю, шо я подумаю, пока не услышу, что я скажу.

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

Если учителя просвещают своих многочисленных учеников, преподнося им всем один и тот же урок и требуя от них одинакового поведения, хотя способности их вовсе не одинаковы, то нет ничего удивительного, что среди огромной толпы детей найдётся всего два или три ребёнка, которые извлекают настоящую пользу из подобного преподавания.

Государственные дела требуют более смелой морали.

В природе нет ничего бесполезного.

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Господь привил человеку гордость для того, чтобы тот не так остро чувствовал свою никчёмность.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

Кошки знают больше, чем мы думаем, и думают больше, чем мы.

Физик знает всё; математик — всё остальное.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.

Мой дед говорил: «Если одна дверь закрывается, то другая обязательно откроется». Он был очень мудрым, но при этом делал паршивые шкафы.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Одно лишнее слово может нарушить красоту мысли...

Часто вспоминаю фразу, прозвучавшую из уст бабушки моего друга в детстве:
— Утонешь, домой не приходи!

Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Величие победы измеряется степенью её трудности.

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

Мы часто повторяем, что о человеке судят по его делам, но забываем иногда, что слово тоже поступок. Речь человека – зеркало его самого.

Мы никогда не знаем точно, что думает и чувствует другой человек: мы интерпретируем его поведение и обижаемся на собственные мысли по этому поводу.

Люди могут забыть, что вы сказали. Могут забыть, что вы сделали. Но никогда не забудут, что вы заставили их почувствовать.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

От множества мечтаний много тщетных слов.

Бич человека — это воображаемое знание.

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Если у тебя появилась умная мысль, будь умным – держи эту мысль при себе.

Я люблю вести содержательные беседы с моей кошкой.

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.

Мера жизни не в её длительности, а в том, как вы её использовали.

Мнения наши перерастают одно в другое: первое служит стеблем для второго, второе для третьего. Так мы и поднимаемся со ступеньки на ступеньку. И получается, что тому, кто залез выше всех, часто выпадает больше чести, чем он заслужил, ибо, взобравшись на плечи предыдущего, он лишь чуточку возвышается над ним.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Если бы мне было дано вытесать себя по своему вкусу, то нет такой формы — как бы прекрасна она ни была, — в которую я желал бы втиснуться, с тем чтобы никогда уже с нею не расставаться.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

В начале всяческой философии лежит удивление.

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Вместо того чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить напоказ себя, и наши заботы направлены скорее на то, чтобы не дать залежаться своему товару, нежели чтобы приобрести для себя новый.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

Все бедствия не стоят того, чтобы, желая избежать их, стремиться к смерти.

Ты можешь убежать от обстоятельств и людей, но ты никогда не убежишь от своих мыслей и чувств.

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

Между одними людьми и другими дистанция гораздо большая, чем между некоторыми людьми и животными.

Арабская поговорка:
«Если ты говоришь, то позаботься о том, чтобы твои слова были лучше, чем молчание».

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.