Горе

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Душа извлекает для себя пользу решительно из всего. Даже заблуждения, даже сны — и они служат её целям: у неё всё пойдёт в дело, лишь бы оградить нас от опасности и тревоги.

Пока человек чувствует боль — он жив.
Пока человек чувствует чужую боль — он человек.
Франсуа Гизо.

Первоначально чьё-либо личное заблуждение становится общим, а затем уж общее заблуждение становится личным. Вот и растёт постройка, к которой каждый прикладывает руку так, что самый дальний свидетель события оказывается осведомлённым лучше, чем непосредственный, а последний человек, узнавший о нём, — гораздо более убеждённым, чем первый.

Настроение — подлить себе винишка прямо сейчас, прямо в гречку.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

Степень русской хандры, по сути, определяет хобби нашего человека... Кому-то еще помогает медитация на диване и уход в себя, а кто-то уже взял в руки палки для скандинавской ходьбы и практикует уход в окружающую среду.

Страх — это страсть воистину поразительная, и врачи говорят, что нет другой, которая выбивала бы наш рассудок из положенной ему колеи в большей мере, чем эта.

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

Пусть наставник заставляет ученика как бы просеивать через сито всё, что он ему преподносит, и пусть ничего не вдалбливает ему в голову, опираясь на свой авторитет и влияние.

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.

Мужчина приходит к врачу, жалуется на депрессию, говорит жизнь груба жестока и не справедлива к нему, что он чувствует себя одиноким в этом угрожающем мире. Врач предлагает простой рецепт — великий клоун Пальячи сегодня в городе, сходите, это вас подбодрит. Мужчина взрывается слезами. Но доктор, — говорит он: Я и есть клоун Пальячи.

У животных есть та благородная особенность, что лев никогда не становится из малодушия рабом другого льва, а конь — рабом другого коня.

Отличительный признак мудрости — это неизменно радостное восприятие жизни.

Философы ни о чём не спорят так страстно и так ожесточённо, как по поводу того, в чём состоит высшее благо человека; по подсчётам Варрона существовало двести восемьдесят восемь школ, занимавшихся этим вопросом <...> Одни говорят, что наше высшее благо состоит в добродетели; другие – что в наслаждении, третьи – в следовании природе; кто находит его в науке, кто – в отсутствии страданий, а кто в том, чтобы не поддаваться видимостям...

Смерть одного есть начало жизни другого.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Я предпочитаю самостоятельно ковать себе душу, а не украшать её позаимствованным добром.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Столько имён, столько побед и завоеваний, погребённых в пыли забвения, делают смешною нашу надежду увековечить в истории своё имя захватом какого-нибудь курятника, ставшего сколько-нибудь известным только после своего падения.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

— Сёма, а вы знаете какое самое грустное место на Земле?
— Я таки думаю, что рабочее...

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Философия нисколько не ополчается против страстей естественных, лишь бы они знали меру, и она проповедует умеренность в них, а не бегство от них.

Если у вас на душе кошки скребут, накапайте им валерьянки, а себе — водочки...

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Пусть всякий, кто сможет, остерегается попасть в руки судьи, когда этот судья — победоносный и вооруженный до зубов враг.

Страх то придаёт крылья ногам, то приковывает их к земле.

Мне занятия фитнесом в спортзале вовсе ни к чему, ведь у меня есть депрессия, которая сжигает все имеющиеся калории... а вместе с ними все надежды и мечты...

Пусть детство смотрит вперёд, старость — назад: не это ли обозначали два лица Януса?

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

В Рождество многие люди особенно одиноки. Если вы из их числа, свяжитесь со мной. Хочу одолжить у вас пару стульев.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Обвинениям в адрес самого себя всегда верят, самовосхвалению — никогда.

Опасное дело — нападать на человека, у которого осталось только одно средство спасения — оружие, ибо необходимость — жестокая наставница.

Природа — приятный наставник, и даже не столько приятный, сколько осторожный и верный.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

Противны мне и владычество и поверхность.

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.

Тонко чувствующий человек не в силах удержаться от глубокой грусти по поводу неотвратимых трагедий жизни. И радость, и грусть – неизбежные переживания чувствительного, полного жизни человека.

Учёность, как таковая, сама по себе есть нечто безличное. Для благородной души она может быть добавлением очень полезным, для какой-нибудь иной — вредоносным и пагубным. Вернее было бы сказать, что она вещь драгоценная для того, кто умеет ею пользоваться.

Перелез молодой парень за ограждение моста и вывернув руки назад, держался за перила.
— Надоело мне всё! Пошла куда подальше эта грёбанная жизнь! Тварь, зараза! Ненавижу её! Пусть поживет одна теперь! Сил нет никаких уже. Ипотека ещё эта, чтоб её! И эта дура мозги все выела. Надо решаться.
Под ним бурлило оживлённое течение реки.
— Мужчина!
Парень повернул голову:
— Что вам от меня нужно, женщина? Оставьте меня!
— Да я не в том плане. Вы это. Вот. Котят с собой захватите.

Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

У высокого положения есть то преимущество, что с ним можно по собственному желанию расстаться, и почти всегда есть возможность выбора более высокой или более низкой ступени: ведь не со всякой высоты непременно падаешь, гораздо чаще можно благополучно опуститься.

Способность снизойти до влечений ребёнка и руководить ими присуща лишь душе возвышенной и сильной.

Сократ… заставлял сначала говорить учеников, а затем уже говорил сам.

Описывать прошлое — меньший риск, чем описывать настоящее, ибо в этом случае писатель отвечает только за точную передачу заимствованного им у других.

Признаваться в незнании — одно из лучших и вернейших доказательств наличия разума.

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.

Я считаю себя средним человеком, за исключением того факта, что считаю себя средним человеком.

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Те, которые вменяют людям в вину их всегдашнее влечение к будущему и учат хвататься за блага, даруемые нам настоящим, и ни о чем больше не помышлять, — ибо будущее ещё менее в нашей власти, чем даже прошлое, — затрагивают одно из наиболее распространенных человеческих заблуждений, если только можно назвать заблуждением то, к чему толкает нас, дабы мы продолжали творить её дело, сама природа; озабоченная в большей мере тем, чтобы мы были деятельны, чем чтобы владели истиной, она внушает нам среди многих других и эту обманчивую мечту.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.