Душа

Те, кто расшатывают государственный строй, чаще всего первыми и гибнут при его крушении.

Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.

Кошки — это видимая душа дома, потому что время, проведённое с ними, никогда не теряется зря.

Вместо того чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить напоказ себя, и наши заботы направлены скорее на то, чтобы не дать залежаться своему товару, нежели чтобы приобрести для себя новый.

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Чрезмерно сильное горе подавляет полностью нашу душу, стесняя свободу её проявлений.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

С чем бы мы ни знакомились, чем бы ни наслаждались, мы всё время чувствуем, что это нас не удовлетворяет, и жадно стремимся к будущему, к неизведанному, так как настоящее не может нас насытить; не потому, что в нем нет ничего, могущего нас насытить, а потому, что сами способы насыщения у нас нездоровые и беспорядочные.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

Нет такой уловки или приёма в пользовании оружием во время боя, которые мы сочли бы дурными, лишь бы они помогли отразить направленный на нас удар.

Нельзя полагаться на те доходы, которые мы только надеемся получить, какими бы верными они нам не казались.

Благородство души человека можно быстро измерить по тому, как он обращается с кошкой.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Полное согласие — свойство для беседы весьма скучное.

Тому, кто не постиг науки добра, всякая иная наука приносит лишь вред.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

Подобно тому как растения чахнут от чрезмерного обилия влаги, а светильники — от обилия масла, так и ум человеческий при чрезмерных занятиях и обилии знаний, загроможденный и подавленный их бесконечным разнообразием, теряет способность разобраться в этом нагромождении и под бременем непосильного груза сгибается и увядает.

Заблуждения тоже следует менять.

Плоды смуты никогда не достаются тому, кто её вызвал; он только всколыхнул и замутил воду, а ловить рыбу будут уже другие.

После тех лиц, которые занимают самые высокие посты, я не знаю более несчастных, чем те, что им завидуют.

Судьба не приносит нам ни зла, ни добра, она поставляет лишь сырую материю того и другого и способное оплодотворить эту материю семя.

Те, у кого одинаково злая воля, каково бы ни было различие в их положении, таят в себе одинаковую жестокость, бесчестность, грабительские наклонности, и все это в каждом из них тем отвратительнее, чем он трусливее, чем увереннее в себе и чем ловчее умеет прикрываться законами.

Счастье лежит только на тех путях, по которым ходят все.

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Следует смотреть не столько на то, что едят, сколько на то, с кем едят.

Тот, кто всегда в выигрыше, — не настоящий игрок.

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

Величие победы измеряется степенью её трудности.

Мы не в силах придумать человеку лучшую похвалу, чем сказав, что он одарён от природы.

Недостаточно, чтобы воспитание только не портило нас, — нужно, чтобы оно изменяло нас к лучшему.

Что касается смерти, то ощущать её мы не можем; мы постигаем её только рассудком, ибо от жизни она отделена не более чем мгновением.

Подобно тому как наше рождение принесло для нас рождение всего окружающего, так и смерть наша будет смертью всего окружающего.

Мы берём на хранение чужие мысли и знания, только и всего. Нужно, однако, сделать их собственными.

Не забывай, что ты здесь для великих целей: метаболизма и репродукции!

Самое главное — это прививать вкус и любовь к науке; иначе мы воспитаем просто ослов, нагруженных книжной премудростью.

Хотя чужое знание может нас кое-чему научить, мудр бываешь лишь собственной мудростью.

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

Мера жизни не в её длительности, а в том, как вы её использовали.

Чаще всего мы больше радуемся детским шалостям, играм и проделкам наших детей, чем их вполне сознательным поступкам в зрелом возрасте, словно бы мы их любили для нашего развлечения, как мартышек, а не как людей.

Разумный человек ставит себе предел даже в добрых делах.

Разве мошенничество становится менее гадким от того, что речь идет о нескольких су, а не о нескольких экю? Оно гадко само по себе.

Между одними людьми и другими дистанция гораздо большая, чем между некоторыми людьми и животными.

Все бедствия не стоят того, чтобы, желая избежать их, стремиться к смерти.

Судья, вынесший обвиняемому приговор в припадке гнева, сам заслуживает смертного приговора.

По мере того, как мы лишаемся естественных удовольствий, мы возмещаем их удовольствиями искусственными.

Самый ценный плод здоровья — возможность получать удовольствие.

Мнения наши перерастают одно в другое: первое служит стеблем для второго, второе для третьего. Так мы и поднимаемся со ступеньки на ступеньку. И получается, что тому, кто залез выше всех, часто выпадает больше чести, чем он заслужил, ибо, взобравшись на плечи предыдущего, он лишь чуточку возвышается над ним.

Нет стремления более естественного, чем стремление к знанию.

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Невежество бывает двоякого рода: одно — безграмотное, предшествует знанию, другое — чванное, следует за ним.

Ради чего врачи с таким рвением добиваются доверия своего пациента, не скупясь на лживые посулы поправить его здоровье, если не для того, чтобы его воображение пришло на помощь их надувательским предписаниям?

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Покопайся каждый из нас хорошенько в себе, и он обнаружит, что самые сокровенные его желания и надежды возникают и питаются по большей части за счёт кого-нибудь другого.

Любовь — это одна душа в двух телах. Ну, или два тела в одном душе...

Пытливости нашей нет конца: конец на том свете.

Человек — изумительно суетное, поистине непонятное и вечно колеблющееся существо.

Нет наставницы более немилосердной и коварной, чем наша привычка. Мало-помалу, украдкой забирает она власть над нами, но, начиная скромно и добродушно, она с течением времени укореняется и укрепляется в нас, пока наконец не сбрасывает покрова со своего властного и деспотического лица, и тогда мы не смеем уже поднять на неё взгляд.

Многие люди очень бедны, потому что единственное, что у них есть, — это деньги.

Человек страдает не столько от того, что происходит, сколько от того, как он оценивает то, что с ним происходит.

Почтительность, которою окружает ребёнка челядь, а также его осведомлённость о богатстве и величии своего рода являются немалыми помехами в правильном воспитании детей.

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Только глупцы могут быть непоколебимы в своей уверенности.

Коротко о моей жизни: цель не ясна, время ограничено.

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Иногда наш огонь гаснет, но другой человек снова раздувает его. Каждый из нас в глубочайшем долгу перед теми, кто не дал нашему огню потухнуть.

Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.

Очень опасно встретить женщину, которая полностью тебя понимает. Это обычно кончается женитьбой.

Что касается пьянства, то этот порок — насквозь телесный и материальный. Поэтому самый грубый из всех ныне существующих народов — тот, у которого особенно распространен этот порок. Другие пороки притупляют разум, пьянство же разрушает его и поражает тело.

Часть вашей души так навсегда и останется спящей, если вы не любили кошек.

Тем, кто нами повелевает и правит, кто держит в руках своих судьбы мира, недостаточно обладать разумением среднего человека, мочь столько же, сколько можем мы; и если они не превосходят нас в достаточной мере, то уже тем самым оказываются гораздо ниже нашего уровня.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.