Познание

Когда вам удобно, у вас нет ни малейшей причины желать перемен в собственной жизни. Только страдания открывают нам глаза на окружающий мир и пробуждают желание переделать всю нашу жизнь.

Нельзя полагаться на те доходы, которые мы только надеемся получить, какими бы верными они нам не казались.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

Я предпочитаю самостоятельно ковать себе душу, а не украшать её позаимствованным добром.

Самый ценный плод здоровья — возможность получать удовольствие.

Чем глубже река, тем меньше она издаёт шум.

Шум оружия заглушает голос законов.

Чрезмерно сильное горе подавляет полностью нашу душу, стесняя свободу её проявлений.

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

Полное согласие — свойство для беседы весьма скучное.

Смерть одного есть начало жизни другого.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Почтительность, которою окружает ребёнка челядь, а также его осведомлённость о богатстве и величии своего рода являются немалыми помехами в правильном воспитании детей.

Разумный человек ставит себе предел даже в добрых делах.

Государственные дела требуют более смелой морали.

Тому, кто не постиг науки добра, всякая иная наука приносит лишь вред.

Помню, как школьный трудовик сказал нам: «Жизнь — это вам... не это». И знаете, с тех пор ни одна философская система не смогла опровергнуть эту гармоничную формулу.

Ничто не порождает в государстве такой неразберихи, как вводимые новшества; всякие перемены выгодны лишь бесправию и тирании.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

Вовсе не обязательно делать из человека философа, прежде чем делать из него человека.

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Трусость — мать жестокости.

В природе нет ничего бесполезного.

Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Расставляй приоритеты правильно — сначала налить кофе, потом спасать мир.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

На ушедшие поезда — билеты не продают. Оставь в покое прошлое.

Нет такой уловки или приёма в пользовании оружием во время боя, которые мы сочли бы дурными, лишь бы они помогли отразить направленный на нас удар.

Что касается пьянства, то этот порок — насквозь телесный и материальный. Поэтому самый грубый из всех ныне существующих народов — тот, у которого особенно распространен этот порок. Другие пороки притупляют разум, пьянство же разрушает его и поражает тело.

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Человек может познать мудрость тремя путями: читать мудрые книги, учиться у мудрых людей или пописать на оголённый провод под напряжением.

Только глупцы могут быть непоколебимы в своей уверенности.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

Я не жалею о прошлом, я грущу о будущем, которое в нём умерло.

Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, — ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин.

Подобно тому как растения чахнут от чрезмерного обилия влаги, а светильники — от обилия масла, так и ум человеческий при чрезмерных занятиях и обилии знаний, загроможденный и подавленный их бесконечным разнообразием, теряет способность разобраться в этом нагромождении и под бременем непосильного груза сгибается и увядает.

Назовите мне какое-нибудь самое чистое и выдающееся деяние, и я берусь обнаружить в нём, с полным правдоподобием, полсотни порочных намерений.

Прекрасное, увы, недолговечно,
Живучи лишь обиды и увечья.

Обвинениям в адрес самого себя всегда верят, самовосхвалению — никогда.

Что касается смерти, то ощущать её мы не можем; мы постигаем её только рассудком, ибо от жизни она отделена не более чем мгновением.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

Нет наставницы более немилосердной и коварной, чем наша привычка. Мало-помалу, украдкой забирает она власть над нами, но, начиная скромно и добродушно, она с течением времени укореняется и укрепляется в нас, пока наконец не сбрасывает покрова со своего властного и деспотического лица, и тогда мы не смеем уже поднять на неё взгляд.

Покопайся каждый из нас хорошенько в себе, и он обнаружит, что самые сокровенные его желания и надежды возникают и питаются по большей части за счёт кого-нибудь другого.

Тот, кто всегда в выигрыше, — не настоящий игрок.

Мы трудимся лишь над тем, чтобы заполнить свою память, оставляя разум и совесть праздными.

У высокого положения есть то преимущество, что с ним можно по собственному желанию расстаться, и почти всегда есть возможность выбора более высокой или более низкой ступени: ведь не со всякой высоты непременно падаешь, гораздо чаще можно благополучно опуститься.

Привычка терпеливо трудиться — это то же, что привычка терпеливо переносить боль.

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

Чтобы правильно судить о вещах возвышенных и великих, надо иметь такую же душу; в противном случае мы припишем им наши собственные изъяны.

Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным. Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе. И какой бы удобный случай к изменению государственного порядка ни предоставила им судьба, они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.

Признаваться в незнании — одно из лучших и вернейших доказательств наличия разума.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Вы не поверите, но кроме чужих неприятностей есть и другие радости в жизни.

Мир вокруг тебя прекрасен, только если мир внутри тебя спокоен.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

Следует смотреть не столько на то, что едят, сколько на то, с кем едят.

После тех лиц, которые занимают самые высокие посты, я не знаю более несчастных, чем те, что им завидуют.

Смерть должна быть такая же, как и жизнь; мы не становимся другими только потому, что умираем.

Бич человека — это воображаемое знание.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является её принадлежностью.

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Сократ… заставлял сначала говорить учеников, а затем уже говорил сам.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.