Познание

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Отличительный признак мудрости — это неизменно радостное восприятие жизни.

Нет такой уловки или приёма в пользовании оружием во время боя, которые мы сочли бы дурными, лишь бы они помогли отразить направленный на нас удар.

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является её принадлежностью.

Привычка терпеливо трудиться — это то же, что привычка терпеливо переносить боль.

Противны мне и владычество и поверхность.

Я не жалею о прошлом, я грущу о будущем, которое в нём умерло.

Душа извлекает для себя пользу решительно из всего. Даже заблуждения, даже сны — и они служат её целям: у неё всё пойдёт в дело, лишь бы оградить нас от опасности и тревоги.

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

Расставляй приоритеты правильно — сначала налить кофе, потом спасать мир.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Пусть всякий, кто сможет, остерегается попасть в руки судьи, когда этот судья — победоносный и вооруженный до зубов враг.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Прекрасное, увы, недолговечно,
Живучи лишь обиды и увечья.

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.

Чем проще человек объясняет этот мир, тем сложнее ему доказать, что он ошибается.

Обвинениям в адрес самого себя всегда верят, самовосхвалению — никогда.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

Так много зла делается в мире во имя братства, что будь у меня родной брат, я бы назвал его двоюродным.

Полное согласие — свойство для беседы весьма скучное.

Бич человека — это воображаемое знание.

Помню, как школьный трудовик сказал нам: «Жизнь — это вам... не это». И знаете, с тех пор ни одна философская система не смогла опровергнуть эту гармоничную формулу.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

Признаваться в незнании — одно из лучших и вернейших доказательств наличия разума.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Нет наставницы более немилосердной и коварной, чем наша привычка. Мало-помалу, украдкой забирает она власть над нами, но, начиная скромно и добродушно, она с течением времени укореняется и укрепляется в нас, пока наконец не сбрасывает покрова со своего властного и деспотического лица, и тогда мы не смеем уже поднять на неё взгляд.

Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным. Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе. И какой бы удобный случай к изменению государственного порядка ни предоставила им судьба, они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.

Когда вам удобно, у вас нет ни малейшей причины желать перемен в собственной жизни. Только страдания открывают нам глаза на окружающий мир и пробуждают желание переделать всю нашу жизнь.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

После тех лиц, которые занимают самые высокие посты, я не знаю более несчастных, чем те, что им завидуют.

Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, — ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин.

Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.

Пусть наставник заставляет ученика как бы просеивать через сито всё, что он ему преподносит, и пусть ничего не вдалбливает ему в голову, опираясь на свой авторитет и влияние.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Чтобы побудить людей строить светлое будущее, необходимо сначала убедить их в том, что прошлое было тёмным.

Мир вокруг тебя прекрасен, только если мир внутри тебя спокоен.

Резковато как-то прошедшее время превратилось в пришедшее.

Человек может познать мудрость тремя путями: читать мудрые книги, учиться у мудрых людей или пописать на оголённый провод под напряжением.

Первоначально чьё-либо личное заблуждение становится общим, а затем уж общее заблуждение становится личным. Вот и растёт постройка, к которой каждый прикладывает руку так, что самый дальний свидетель события оказывается осведомлённым лучше, чем непосредственный, а последний человек, узнавший о нём, — гораздо более убеждённым, чем первый.

Мы трудимся лишь над тем, чтобы заполнить свою память, оставляя разум и совесть праздными.

Природа — приятный наставник, и даже не столько приятный, сколько осторожный и верный.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

Только рискуя честью, можно стремиться к почестям.

Назовите мне какое-нибудь самое чистое и выдающееся деяние, и я берусь обнаружить в нём, с полным правдоподобием, полсотни порочных намерений.

Ничто не порождает в государстве такой неразберихи, как вводимые новшества; всякие перемены выгодны лишь бесправию и тирании.

В природе нет ничего бесполезного.

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

Почтительность, которою окружает ребёнка челядь, а также его осведомлённость о богатстве и величии своего рода являются немалыми помехами в правильном воспитании детей.

Государственные дела требуют более смелой морали.

Опасное дело — нападать на человека, у которого осталось только одно средство спасения — оружие, ибо необходимость — жестокая наставница.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.