Общественные нравы

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

Думали, это скрепы.
Оказалось — кандалы.

Способность снизойти до влечений ребёнка и руководить ими присуща лишь душе возвышенной и сильной.

Мы не в силах придумать человеку лучшую похвалу, чем сказав, что он одарён от природы.

Противны мне и владычество и поверхность.

Назовите мне какое-нибудь самое чистое и выдающееся деяние, и я берусь обнаружить в нём, с полным правдоподобием, полсотни порочных намерений.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Чаще всего мы больше радуемся детским шалостям, играм и проделкам наших детей, чем их вполне сознательным поступкам в зрелом возрасте, словно бы мы их любили для нашего развлечения, как мартышек, а не как людей.

Нет наставницы более немилосердной и коварной, чем наша привычка. Мало-помалу, украдкой забирает она власть над нами, но, начиная скромно и добродушно, она с течением времени укореняется и укрепляется в нас, пока наконец не сбрасывает покрова со своего властного и деспотического лица, и тогда мы не смеем уже поднять на неё взгляд.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Природа — приятный наставник, и даже не столько приятный, сколько осторожный и верный.

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Опасное дело — нападать на человека, у которого осталось только одно средство спасения — оружие, ибо необходимость — жестокая наставница.

Нет худшего рабства, чем рабство тех, кто научился любить свои оковы.

Когда услышите, что пора наводить в стране порядок, вспомните эту пословицу: «Лестницу метут сверху, а не снизу.»

Добродетель не достигала бы таких высот, если бы ей в пути не помогало тщеславие.

Кто сказал, что государство это мы? Государство — это нас!

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Человек — изумительно суетное, поистине непонятное и вечно колеблющееся существо.

Знаете, наверное... Так бывает, когда лыжня толком не сформирована — идёшь и лыжи разъезжаются в разные стороны. Вот и у нас так суд и закон — то и дело разъезжаются...

У животных есть та благородная особенность, что лев никогда не становится из малодушия рабом другого льва, а конь — рабом другого коня.

Смерть одного есть начало жизни другого.

Учёность, как таковая, сама по себе есть нечто безличное. Для благородной души она может быть добавлением очень полезным, для какой-нибудь иной — вредоносным и пагубным. Вернее было бы сказать, что она вещь драгоценная для того, кто умеет ею пользоваться.

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является её принадлежностью.

Интересы правительства и народа совпадают настолько, насколько могут совпадать интересы кучера и лошадей.

«Дети и дураки всегда говорят правду», — гласит старинная мудрость. Вывод ясен: взрослые и мудрые люди правду никогда не говорят.

Сегодня, если врач говорит, что вам нужно удалять почку, вы не знаете: действительно ли у вас всё так плохо, или врачу нужно расплатиться за ипотеку.

Филологии: народ начинается с нар.
Психологии: общество, полностью контролируемое аппаратом власти решило поставить аппарат власти под контроль контролируемого им общества.
Философии: закон единства и борьбы противоположностей лучше всего виден на примере партии. Мало того, что она превратилась в свою противоположность, она ещё и активно с собой борется, сохраняя при этом единство.
Толпы: стоит оказаться крайним — и смотрят как на последнего.

Хотя чужое знание может нас кое-чему научить, мудр бываешь лишь собственной мудростью.

Существенным препятствием для развития рода человеческого следует считать то, что люди слушаются не того, кто умнее других, а того, кто громче всех говорит.

В войне со здравым смыслом у этого мира нет шансов.

Пусть всякий, кто сможет, остерегается попасть в руки судьи, когда этот судья — победоносный и вооруженный до зубов враг.

Вместо того чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить напоказ себя, и наши заботы направлены скорее на то, чтобы не дать залежаться своему товару, нежели чтобы приобрести для себя новый.

Наш народ, а также сегодняшние события, происходящие в социальной сфере, всё больше и больше напоминают историю, когда пациент захотел себе «мужское достоинство» до самого пола, а, проснувшись после наркоза, увидел, что врачи отрезали ему ноги...

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Нет стремления более естественного, чем стремление к знанию.

Почтительность, которою окружает ребёнка челядь, а также его осведомлённость о богатстве и величии своего рода являются немалыми помехами в правильном воспитании детей.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Все бедствия не стоят того, чтобы, желая избежать их, стремиться к смерти.

Обвинениям в адрес самого себя всегда верят, самовосхвалению — никогда.

В начале всяческой философии лежит удивление.

Если учителя просвещают своих многочисленных учеников, преподнося им всем один и тот же урок и требуя от них одинакового поведения, хотя способности их вовсе не одинаковы, то нет ничего удивительного, что среди огромной толпы детей найдётся всего два или три ребёнка, которые извлекают настоящую пользу из подобного преподавания.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Страх — это страсть воистину поразительная, и врачи говорят, что нет другой, которая выбивала бы наш рассудок из положенной ему колеи в большей мере, чем эта.

Скромность должна быть добродетелью тех, у кого нет других.

Когда депутаты начинают заботиться о народе, что-нибудь обязательно дорожает.

Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.

Мы трудимся лишь над тем, чтобы заполнить свою память, оставляя разум и совесть праздными.

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

Признаваться в незнании — одно из лучших и вернейших доказательств наличия разума.

Сторонники капитализма склонны апеллировать к священным принципам свободы, которые воплощены в этой идее: удачливые не должны быть сдержанны в осуществлении тирании над несчастными.

Привычка терпеливо трудиться — это то же, что привычка терпеливо переносить боль.

— Когда-то люди и звери дружили.
— Когда-то люди и люди дружили...

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.

В СССР секса не было, а дети были.
Сейчас секса полно, а детей нет.

Единственный способ сохранить здоровье — это есть то, чего не хочешь, пить то, чего не любишь, и делать то, что не нравится.

Нашему народу уже столько обещано, а ему всё мало.

Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.

Философия нисколько не ополчается против страстей естественных, лишь бы они знали меру, и она проповедует умеренность в них, а не бегство от них.

Чем дольше человек верит в ложь, тем сложнее ему поверить в правду.

Смерть должна быть такая же, как и жизнь; мы не становимся другими только потому, что умираем.

Во времена махрового застоя, в автобусе один мужик спрашивает у второго:
— Ты знаешь, чем Брежнев от Райкина отличается?
— Чем?
— Райкин п*здит, но все знают, что это правда. А Брежнев говорит, что правда, но все знают — он п*здит!
— А ты знаешь, чем отличаешься от других пассажиров?
— Чем?
— Они дальше поедут, а ты со мной выйдешь!
И демонстрирует удостоверение офицера КГБ.
Выходят оба, и первый говорит:
— А ты знаешь, чем от меня отличаешься?
— Чем?
— Серией удостоверения!

Нет такой уловки или приёма в пользовании оружием во время боя, которые мы сочли бы дурными, лишь бы они помогли отразить направленный на нас удар.

Столько имён, столько побед и завоеваний, погребённых в пыли забвения, делают смешною нашу надежду увековечить в истории своё имя захватом какого-нибудь курятника, ставшего сколько-нибудь известным только после своего падения.

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

Сократ… заставлял сначала говорить учеников, а затем уже говорил сам.

— Очень хотелось бы мне хоть немного пожить в том Казахстане, который по телевизору показывают...
— Ты даже не представляешь себе, как бы мне хотелось жить в той России, которую по телевизору показывают...

Лучше голые короли, чем в бикини.

Скромность — добродетель, стыдливость — порок.