Невежество

Лучше удивить всех своим результатом, чем постоянно рассказывать о своих планах.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Мнения наши перерастают одно в другое: первое служит стеблем для второго, второе для третьего. Так мы и поднимаемся со ступеньки на ступеньку. И получается, что тому, кто залез выше всех, часто выпадает больше чести, чем он заслужил, ибо, взобравшись на плечи предыдущего, он лишь чуточку возвышается над ним.

Я считаю себя средним человеком, за исключением того факта, что считаю себя средним человеком.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Пусть наставник заставляет ученика как бы просеивать через сито всё, что он ему преподносит, и пусть ничего не вдалбливает ему в голову, опираясь на свой авторитет и влияние.

По мере того, как мы лишаемся естественных удовольствий, мы возмещаем их удовольствиями искусственными.

Вы ничего не можете сделать с длиной вашей жизни. Но можете кое-что сделать с ее глубиной и широтой.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Если вы способны смеяться над своими бедами, у вас всегда будет повод посмеяться.

Философия нисколько не ополчается против страстей естественных, лишь бы они знали меру, и она проповедует умеренность в них, а не бегство от них.

Описывать прошлое — меньший риск, чем описывать настоящее, ибо в этом случае писатель отвечает только за точную передачу заимствованного им у других.

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

Ради чего врачи с таким рвением добиваются доверия своего пациента, не скупясь на лживые посулы поправить его здоровье, если не для того, чтобы его воображение пришло на помощь их надувательским предписаниям?

Хотя чужое знание может нас кое-чему научить, мудр бываешь лишь собственной мудростью.

Чаще всего мы больше радуемся детским шалостям, играм и проделкам наших детей, чем их вполне сознательным поступкам в зрелом возрасте, словно бы мы их любили для нашего развлечения, как мартышек, а не как людей.

Не захлебнитесь в собственном таланте!

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

Если у тебя появилась умная мысль, будь умным – держи эту мысль при себе.

Человек — изумительно суетное, поистине непонятное и вечно колеблющееся существо.

Нашему телу свойственно более или менее одинаковое сложение и одинаковые склонности. Душа же наша бесконечно изменчива и принимает самые разнообразные формы, обладая при этом способностью приспосабливать к себе и к своему состоянию ощущения нашего тела и все прочие его проявления.

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.

Страх — это страсть воистину поразительная, и врачи говорят, что нет другой, которая выбивала бы наш рассудок из положенной ему колеи в большей мере, чем эта.

Ждать нужно только тех, кто придёт, говорить — только тем, кто слышит, молчать — только с теми, кто понимает.

Голая правда была признана порнографией и преследовалась по закону.

Лови момент – и тогда, возможно, поймаешь вечность.

Собираясь в путешествие, выложите всю свою одежду и все деньги. Затем возьмите половину одежды и в два раза больше денег.

Противны мне и владычество и поверхность.

Страх то придаёт крылья ногам, то приковывает их к земле.

Недостаточно, чтобы воспитание только не портило нас, — нужно, чтобы оно изменяло нас к лучшему.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

Судья, вынесший обвиняемому приговор в припадке гнева, сам заслуживает смертного приговора.

Между одними людьми и другими дистанция гораздо большая, чем между некоторыми людьми и животными.

Философы ни о чём не спорят так страстно и так ожесточённо, как по поводу того, в чём состоит высшее благо человека; по подсчётам Варрона существовало двести восемьдесят восемь школ, занимавшихся этим вопросом <...> Одни говорят, что наше высшее благо состоит в добродетели; другие – что в наслаждении, третьи – в следовании природе; кто находит его в науке, кто – в отсутствии страданий, а кто в том, чтобы не поддаваться видимостям...

Если учителя просвещают своих многочисленных учеников, преподнося им всем один и тот же урок и требуя от них одинакового поведения, хотя способности их вовсе не одинаковы, то нет ничего удивительного, что среди огромной толпы детей найдётся всего два или три ребёнка, которые извлекают настоящую пользу из подобного преподавания.

Величие победы измеряется степенью её трудности.

Пытливости нашей нет конца: конец на том свете.

Душа извлекает для себя пользу решительно из всего. Даже заблуждения, даже сны — и они служат её целям: у неё всё пойдёт в дело, лишь бы оградить нас от опасности и тревоги.

Столько имён, столько побед и завоеваний, погребённых в пыли забвения, делают смешною нашу надежду увековечить в истории своё имя захватом какого-нибудь курятника, ставшего сколько-нибудь известным только после своего падения.

Твоя скромность должна бросаться всем в глаза, иначе от неё тебе не будет никакого проку.

Ради репутации жить не стоит...

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.

Счастье лежит только на тех путях, по которым ходят все.

Первый признак порчи общественных нравов — это исчезновение правды, ибо правдивость лежит в основе всякой добродетели и является первым требованием к правителю государства.

Если вы хотите успеха, а готовитесь к поражению, то вы получите как раз то, к чему готовитесь.

Плоды смуты никогда не достаются тому, кто её вызвал; он только всколыхнул и замутил воду, а ловить рыбу будут уже другие.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Учёность, как таковая, сама по себе есть нечто безличное. Для благородной души она может быть добавлением очень полезным, для какой-нибудь иной — вредоносным и пагубным. Вернее было бы сказать, что она вещь драгоценная для того, кто умеет ею пользоваться.

Если ты богат, не думай об этом, если ты беден – не принимай свою бедность всерьёз. Если ты способен жить в мире, помня о том, что мир — это только спектакль, ты будешь свободным, тебя не коснутся страдания. Страдания – результат серьезного отношения к жизни; блаженство – результат игры. Воспринимай жизнь, как игру и радуйся ей!

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

Скромник для меня более невыносим, чем хвастун. Хвастун признаёт за каждым его достоинство, излишне же скромный человек, по-видимому, презирает того, перед кем скромничает.

Пусть всякий, кто сможет, остерегается попасть в руки судьи, когда этот судья — победоносный и вооруженный до зубов враг.

Пчёлы перелетают с цветка на цветок для того, чтобы собрать нектар, который они целиком претворяют в мёд. Точно так же и то, что человек заимствует у других, будет преобразовано и переплавлено им самим, чтобы стать его собственным творением, то есть собственным его суждением.

Пусть детство смотрит вперёд, старость — назад: не это ли обозначали два лица Януса?

Зарывая свой талант, хотя бы запомни место.

Отличительный признак мудрости — это неизменно радостное восприятие жизни.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

У животных есть та благородная особенность, что лев никогда не становится из малодушия рабом другого льва, а конь — рабом другого коня.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

Способность снизойти до влечений ребёнка и руководить ими присуща лишь душе возвышенной и сильной.

Мера жизни не в её длительности, а в том, как вы её использовали.

Прежде чем надеть нимб, желательно обзавестись головой.

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

В начале всяческой философии лежит удивление.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

Кто расставляет сети, сам в них попадётся; кто роет яму, сам в неё свалится; кто точит меч, сам от меча погибнет.

В природе нет ничего бесполезного.

Первоначально чьё-либо личное заблуждение становится общим, а затем уж общее заблуждение становится личным. Вот и растёт постройка, к которой каждый прикладывает руку так, что самый дальний свидетель события оказывается осведомлённым лучше, чем непосредственный, а последний человек, узнавший о нём, — гораздо более убеждённым, чем первый.

Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Судьба не приносит нам ни зла, ни добра, она поставляет лишь сырую материю того и другого и способное оплодотворить эту материю семя.