Человеческое тело и душа

Самый ценный плод здоровья — возможность получать удовольствие.

Тот, кто всегда в выигрыше, — не настоящий игрок.

У животных есть та благородная особенность, что лев никогда не становится из малодушия рабом другого льва, а конь — рабом другого коня.

Следует смотреть не столько на то, что едят, сколько на то, с кем едят.

Мы не в силах придумать человеку лучшую похвалу, чем сказав, что он одарён от природы.

Противны мне и владычество и поверхность.

Пусть всякий, кто сможет, остерегается попасть в руки судьи, когда этот судья — победоносный и вооруженный до зубов враг.

В природе нет ничего бесполезного.

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

Мы берём на хранение чужие мысли и знания, только и всего. Нужно, однако, сделать их собственными.

«Сон не спасёт тебя, если у тебя устала душа»

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Однажды Далай-Ламу спросили:
— Что больше всего удивляет вас?
— Человек, – ответил Далай-Лама, — сначала он жертвует своим здоровьем для того, чтобы заработать деньги. Потом тратит деньги на восстановление здоровья. При этом он настолько беспокоится о своём будущем, что никогда не наслаждается настоящим. В результате, он не живёт ни в настоящем, ни в будущем. Он живёт так, как будто никогда не умрёт, а умирая, сожалеет о том, что не жил.

Ничто не порождает в государстве такой неразберихи, как вводимые новшества; всякие перемены выгодны лишь бесправию и тирании.

Когда кто-то говорит Вам: «Ты изменился», то, вероятнее всего, Вы перестали жить так, как они жили до этого.

Никогда не спорьте с идиотами — их не переубедить! Оставьте их в покое, и они будут спорить друг с другом.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

Признаваться в незнании — одно из лучших и вернейших доказательств наличия разума.

Те, которые вменяют людям в вину их всегдашнее влечение к будущему и учат хвататься за блага, даруемые нам настоящим, и ни о чем больше не помышлять, — ибо будущее ещё менее в нашей власти, чем даже прошлое, — затрагивают одно из наиболее распространенных человеческих заблуждений, если только можно назвать заблуждением то, к чему толкает нас, дабы мы продолжали творить её дело, сама природа; озабоченная в большей мере тем, чтобы мы были деятельны, чем чтобы владели истиной, она внушает нам среди многих других и эту обманчивую мечту.

Что касается смерти, то ощущать её мы не можем; мы постигаем её только рассудком, ибо от жизни она отделена не более чем мгновением.

Вы не поверите, но кроме чужих неприятностей есть и другие радости в жизни.

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

Сократ… заставлял сначала говорить учеников, а затем уже говорил сам.

Столько имён, столько побед и завоеваний, погребённых в пыли забвения, делают смешною нашу надежду увековечить в истории своё имя захватом какого-нибудь курятника, ставшего сколько-нибудь известным только после своего падения.

Если убрать всю пустоту между атомами в нашем теле, то всё человечество поместилось бы в сахарный кубик. Так что, возможно, наша значимость слегка преувеличена.

Доброта и скромность — вот два качества, которые никогда не должны утомлять человека.

Человек должен делать выбор. В этом и состоит его сила — в могуществе его решений.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Чем глубже река, тем меньше она издаёт шум.

Страх — это страсть воистину поразительная, и врачи говорят, что нет другой, которая выбивала бы наш рассудок из положенной ему колеи в большей мере, чем эта.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

Шум оружия заглушает голос законов.

У высокого положения есть то преимущество, что с ним можно по собственному желанию расстаться, и почти всегда есть возможность выбора более высокой или более низкой ступени: ведь не со всякой высоты непременно падаешь, гораздо чаще можно благополучно опуститься.

Тому, кто не постиг науки добра, всякая иная наука приносит лишь вред.

Почтительность, которою окружает ребёнка челядь, а также его осведомлённость о богатстве и величии своего рода являются немалыми помехами в правильном воспитании детей.

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.

В начале всяческой философии лежит удивление.

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

Вы никогда не сможете забыть моменты, проведённые с хорошей кошкой.

Привычка терпеливо трудиться — это то же, что привычка терпеливо переносить боль.

Трусость — мать жестокости.

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

Пусть детство смотрит вперёд, старость — назад: не это ли обозначали два лица Януса?

Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.

Благородство души человека можно быстро измерить по тому, как он обращается с кошкой.

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.

Часть вашей души так навсегда и останется спящей, если вы не любили кошек.

Философы ни о чём не спорят так страстно и так ожесточённо, как по поводу того, в чём состоит высшее благо человека; по подсчётам Варрона существовало двести восемьдесят восемь школ, занимавшихся этим вопросом <...> Одни говорят, что наше высшее благо состоит в добродетели; другие – что в наслаждении, третьи – в следовании природе; кто находит его в науке, кто – в отсутствии страданий, а кто в том, чтобы не поддаваться видимостям...

Вместо того чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить напоказ себя, и наши заботы направлены скорее на то, чтобы не дать залежаться своему товару, нежели чтобы приобрести для себя новый.

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

После тех лиц, которые занимают самые высокие посты, я не знаю более несчастных, чем те, что им завидуют.

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

Гордый ум всегда бывает умом мелочным; гордая душа — это душа возвышенная.

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является её принадлежностью.

Меняя шило на мыло, меняешь острые ощущения на склизкие.

Все бедствия не стоят того, чтобы, желая избежать их, стремиться к смерти.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.

Описывать прошлое — меньший риск, чем описывать настоящее, ибо в этом случае писатель отвечает только за точную передачу заимствованного им у других.

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Отличительный признак мудрости — это неизменно радостное восприятие жизни.

Смерть должна быть такая же, как и жизнь; мы не становимся другими только потому, что умираем.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным. Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе. И какой бы удобный случай к изменению государственного порядка ни предоставила им судьба, они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.

Нет такой уловки или приёма в пользовании оружием во время боя, которые мы сочли бы дурными, лишь бы они помогли отразить направленный на нас удар.