Человеческое тело и душа

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

Доброта и скромность — вот два качества, которые никогда не должны утомлять человека.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Когда кто-то говорит Вам: «Ты изменился», то, вероятнее всего, Вы перестали жить так, как они жили до этого.

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.

Религия объединяет души, наука — умы, телевидение — дураков.

Между одними людьми и другими дистанция гораздо большая, чем между некоторыми людьми и животными.

Мера жизни не в её длительности, а в том, как вы её использовали.

Величие победы измеряется степенью её трудности.

Благородство души человека можно быстро измерить по тому, как он обращается с кошкой.

Вовсе не обязательно делать из человека философа, прежде чем делать из него человека.

Многие люди очень бедны, потому что единственное, что у них есть, — это деньги.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.

Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

Человек всё больше мельчает, но всё чаще пытается прыгнуть выше головы.

Вы никогда не сможете забыть моменты, проведённые с хорошей кошкой.

Вместо того чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить напоказ себя, и наши заботы направлены скорее на то, чтобы не дать залежаться своему товару, нежели чтобы приобрести для себя новый.

Мы берём на хранение чужие мысли и знания, только и всего. Нужно, однако, сделать их собственными.

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Мы не в силах придумать человеку лучшую похвалу, чем сказав, что он одарён от природы.

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Человек должен делать выбор. В этом и состоит его сила — в могуществе его решений.

В природе нет ничего бесполезного.

Иногда наш огонь гаснет, но другой человек снова раздувает его. Каждый из нас в глубочайшем долгу перед теми, кто не дал нашему огню потухнуть.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Часть вашей души так навсегда и останется спящей, если вы не любили кошек.

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

В начале всяческой философии лежит удивление.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

В любви мужчинам нужны формы и краски; мужчины требуют образов. А женщины – только ощущений. Они любят лучше, чем мы: они слепы.

Если убрать всю пустоту между атомами в нашем теле, то всё человечество поместилось бы в сахарный кубик. Так что, возможно, наша значимость слегка преувеличена.

Любовь — это одна душа в двух телах. Ну, или два тела в одном душе...

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

«Сон не спасёт тебя, если у тебя устала душа»

Кошки — это видимая душа дома, потому что время, проведённое с ними, никогда не теряется зря.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

Государственные дела требуют более смелой морали.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

Господь привил человеку гордость для того, чтобы тот не так остро чувствовал свою никчёмность.

Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.

Гордый ум всегда бывает умом мелочным; гордая душа — это душа возвышенная.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным. Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе. И какой бы удобный случай к изменению государственного порядка ни предоставила им судьба, они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Человек всегда несёт в себе семя счастья и горя.

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Меняя шило на мыло, меняешь острые ощущения на склизкие.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

Ты поймёшь, что урок усвоен, когда твоё поведение и отношение к страданиям изменятся. Мудрость достигается практикой. Немного чего-то лучше, чем много ничего.

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Права человека заканчиваются там, где начинаются права более сильного человека.