Общение с людьми

Пчёлы перелетают с цветка на цветок для того, чтобы собрать нектар, который они целиком претворяют в мёд. Точно так же и то, что человек заимствует у других, будет преобразовано и переплавлено им самим, чтобы стать его собственным творением, то есть собственным его суждением.

Tсли человек прекратил спор, это ещё не значит, что вы правы. Dозможно он просто понял, что вы тупой.

Пока человек чувствует боль — он жив.
Пока человек чувствует чужую боль — он человек.
Франсуа Гизо.

Первый признак порчи общественных нравов — это исчезновение правды, ибо правдивость лежит в основе всякой добродетели и является первым требованием к правителю государства.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Мера жизни не в её длительности, а в том, как вы её использовали.

Те, у кого одинаково злая воля, каково бы ни было различие в их положении, таят в себе одинаковую жестокость, бесчестность, грабительские наклонности, и все это в каждом из них тем отвратительнее, чем он трусливее, чем увереннее в себе и чем ловчее умеет прикрываться законами.

Если бы мне было дано вытесать себя по своему вкусу, то нет такой формы — как бы прекрасна она ни была, — в которую я желал бы втиснуться, с тем чтобы никогда уже с нею не расставаться.

Моё мнение это не предмет для дискуссий, а руководство к исполнению...

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

Каких взглядов придерживаются массы и каких не придерживаются – безразлично. Им можно предоставить интеллектуальную свободу, потому что интеллекта у них нет.

Быть умным — это большое проклятие. Ты понимаешь правила игры, анализирует закономерность и тебе приходится притворяться тупым, чтобы выжить.

Душа извлекает для себя пользу решительно из всего. Даже заблуждения, даже сны — и они служат её целям: у неё всё пойдёт в дело, лишь бы оградить нас от опасности и тревоги.

Слишком много людей покупают вещи, которые им не нужны, за деньги, которых у них нет, чтобы произвести впечатление на людей, которых они не знают.

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

Глупый пингвин робко прячет, умный — смело достаёт.

Арабская поговорка:
«Если ты говоришь, то позаботься о том, чтобы твои слова были лучше, чем молчание».

Лучших оправданий, чем обвинения, пока ещё не придумали.

Что касается пьянства, то этот порок — насквозь телесный и материальный. Поэтому самый грубый из всех ныне существующих народов — тот, у которого особенно распространен этот порок. Другие пороки притупляют разум, пьянство же разрушает его и поражает тело.

Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.

Невежество бывает двоякого рода: одно — безграмотное, предшествует знанию, другое — чванное, следует за ним.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

Если Вы действительно хотите сделать что-то, Вы найдёте способ. Если Вы не хотите этого делать, Вы всегда найдёте оправдание.

С чем бы мы ни знакомились, чем бы ни наслаждались, мы всё время чувствуем, что это нас не удовлетворяет, и жадно стремимся к будущему, к неизведанному, так как настоящее не может нас насытить; не потому, что в нем нет ничего, могущего нас насытить, а потому, что сами способы насыщения у нас нездоровые и беспорядочные.

Недостаточно, чтобы воспитание только не портило нас, — нужно, чтобы оно изменяло нас к лучшему.

Всем можно гордиться, даже отсутствием гордости, как от всего можно одуреть, даже от собственного ума.

Гордый ум всегда бывает умом мелочным; гордая душа — это душа возвышенная.

Первоначально чьё-либо личное заблуждение становится общим, а затем уж общее заблуждение становится личным. Вот и растёт постройка, к которой каждый прикладывает руку так, что самый дальний свидетель события оказывается осведомлённым лучше, чем непосредственный, а последний человек, узнавший о нём, — гораздо более убеждённым, чем первый.

Завести 100 друзей не составит труда. А вот иметь всего одного друга, который будет на Вашей стороне, даже когда сотни людей против Вас, вот это удивительная вещь.

Если учителя просвещают своих многочисленных учеников, преподнося им всем один и тот же урок и требуя от них одинакового поведения, хотя способности их вовсе не одинаковы, то нет ничего удивительного, что среди огромной толпы детей найдётся всего два или три ребёнка, которые извлекают настоящую пользу из подобного преподавания.

Это естественный факт, что свет приходит быстрее, чем звук. Вот почему некоторые люди могут казаться довольно яркими, пока они не заговорят.

Величие победы измеряется степенью её трудности.

Лучший собеседник — это хороший слушатель.

Чрезмерно сильное горе подавляет полностью нашу душу, стесняя свободу её проявлений.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

Следует смотреть не столько на то, что едят, сколько на то, с кем едят.

Дурак учится на своих ошибках, умный — на чужих. Выходит, что умные учатся у дураков?

Ради чего врачи с таким рвением добиваются доверия своего пациента, не скупясь на лживые посулы поправить его здоровье, если не для того, чтобы его воображение пришло на помощь их надувательским предписаниям?

Как правило, человек чаще всего отвечает вовсе не за то, что он сказал, а за то, как его поняли.

Разве мошенничество становится менее гадким от того, что речь идет о нескольких су, а не о нескольких экю? Оно гадко само по себе.

— Чем умнее человек, тем меньше лишних вопросов он задает.
— Почему? Каких вопросов? Сколько? Больше десяти?

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

По мере того, как мы лишаемся естественных удовольствий, мы возмещаем их удовольствиями искусственными.

Нет худшего рабства, чем рабство тех, кто научился любить свои оковы.

Когда кто-то говорит Вам: «Ты изменился», то, вероятнее всего, Вы перестали жить так, как они жили до этого.

За мудрость и глупость отвечают одни и те же извилины.

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.

Если бы вы знали, как редко нас понимают правильно, вы бы чаще молчали.

Мудрость — это не количество морщин, это количество извилин!

Когда Вы начинаете замечать что-нибудь хорошее в других людях, Вы, в конечном итоге, перестаёте видеть и искать хорошее в себе.

Нашему телу свойственно более или менее одинаковое сложение и одинаковые склонности. Душа же наша бесконечно изменчива и принимает самые разнообразные формы, обладая при этом способностью приспосабливать к себе и к своему состоянию ощущения нашего тела и все прочие его проявления.

Когда общаешься с девушкой-блондинкой:
— Меньше знаешь, крепче спишь!
— Хм.. интересно, а как тебе вообще удаётся просыпаться?

Разумный человек ставит себе предел даже в добрых делах.

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

Не выбирайте то, что красиво выглядит; выбирайте то, что делает Ваш мир красивым.

Умных людей с каждым годом становится всё меньше и меньше, а идиотов всё больше... Это что же получается, что умные люди — это тупиковая ветвь развития?

А вы знаете, судьба она не дура... она приводит к вам людей либо тех которые нужны вам... либо тех которым нужны вы... на любом этапе жизни... И какими бы странными не казались повороты жизни... порой даже жестокими — знайте это именно тот урок который вам был нужен!

Тем, кто нами повелевает и правит, кто держит в руках своих судьбы мира, недостаточно обладать разумением среднего человека, мочь столько же, сколько можем мы; и если они не превосходят нас в достаточной мере, то уже тем самым оказываются гораздо ниже нашего уровня.

Только глупцы могут быть непоколебимы в своей уверенности.

Ждать нужно только тех, кто придёт, говорить — только тем, кто слышит, молчать — только с теми, кто понимает.

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.

Человек страдает не столько от того, что происходит, сколько от того, как он оценивает то, что с ним происходит.

Фанатизм есть признак подавленного сомнения. Если человек действительно убеждён в своей правоте, он абсолютно спокоен и может обсуждать противоположную точку зрения без тени негодования.

Чем больше заполняется наша душа, тем вместительнее она становится.

Сдаваться не всегда значит проявлять слабость, напротив, иногда это означает, что Вы достаточно сильны и умны, чтобы выбросить всё из головы и двигаться дальше.

Те, кто расшатывают государственный строй, чаще всего первыми и гибнут при его крушении.

Мнения наши перерастают одно в другое: первое служит стеблем для второго, второе для третьего. Так мы и поднимаемся со ступеньки на ступеньку. И получается, что тому, кто залез выше всех, часто выпадает больше чести, чем он заслужил, ибо, взобравшись на плечи предыдущего, он лишь чуточку возвышается над ним.

Плоды смуты никогда не достаются тому, кто её вызвал; он только всколыхнул и замутил воду, а ловить рыбу будут уже другие.

Самое незначительное проявление доброты намного ценнее одного лишь намерения.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Одно лишнее слово может нарушить красоту мысли...

Если Вам что-то не нравится, поменяйте это. Если Вы не можете ничего поменять, измените своё мышление.

Молчаливость и скромность — качества, очень пригодные для разговора.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.