Победа

Депутат — это тот, кто заботится о моём благополучии, но растёт оно только у него.

Тому, кто не постиг науки добра, всякая иная наука приносит лишь вред.

Тот, кто всегда в выигрыше, — не настоящий игрок.

Воспринимать трудности, неудачи и печали в жизни как вызов, принимая и парируя который мы становимся сильнее, а не как несправедливое наказание, которого мы не заслуживаем, — требует веры и мужества.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

Трусость — мать жестокости.

Что касается пьянства, то этот порок — насквозь телесный и материальный. Поэтому самый грубый из всех ныне существующих народов — тот, у которого особенно распространен этот порок. Другие пороки притупляют разум, пьянство же разрушает его и поражает тело.

С чем бы мы ни знакомились, чем бы ни наслаждались, мы всё время чувствуем, что это нас не удовлетворяет, и жадно стремимся к будущему, к неизведанному, так как настоящее не может нас насытить; не потому, что в нем нет ничего, могущего нас насытить, а потому, что сами способы насыщения у нас нездоровые и беспорядочные.

Что касается смерти, то ощущать её мы не можем; мы постигаем её только рассудком, ибо от жизни она отделена не более чем мгновением.

Если бы мне было дано вытесать себя по своему вкусу, то нет такой формы — как бы прекрасна она ни была, — в которую я желал бы втиснуться, с тем чтобы никогда уже с нею не расставаться.

Разве мошенничество становится менее гадким от того, что речь идет о нескольких су, а не о нескольких экю? Оно гадко само по себе.

Чем больше заполняется наша душа, тем вместительнее она становится.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.

Нет наставницы более немилосердной и коварной, чем наша привычка. Мало-помалу, украдкой забирает она власть над нами, но, начиная скромно и добродушно, она с течением времени укореняется и укрепляется в нас, пока наконец не сбрасывает покрова со своего властного и деспотического лица, и тогда мы не смеем уже поднять на неё взгляд.

Свободная печать бывает хорошей или плохой, это верно.
Но ещё более верно то, что несвободная печать бывает только плохой.

Душа извлекает для себя пользу решительно из всего. Даже заблуждения, даже сны — и они служат её целям: у неё всё пойдёт в дело, лишь бы оградить нас от опасности и тревоги.

Деловой климат в стране зависит от того, какое из трёх дел в ней главное:
1. Дело, которое делают;
2. Дело, на которое идут;
3. Дело, которое заводят.

Чтобы побудить людей строить светлое будущее, необходимо сначала убедить их в том, что прошлое было тёмным.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

После тех лиц, которые занимают самые высокие посты, я не знаю более несчастных, чем те, что им завидуют.

Подобно тому как растения чахнут от чрезмерного обилия влаги, а светильники — от обилия масла, так и ум человеческий при чрезмерных занятиях и обилии знаний, загроможденный и подавленный их бесконечным разнообразием, теряет способность разобраться в этом нагромождении и под бременем непосильного груза сгибается и увядает.

Следует смотреть не столько на то, что едят, сколько на то, с кем едят.

Мнения наши перерастают одно в другое: первое служит стеблем для второго, второе для третьего. Так мы и поднимаемся со ступеньки на ступеньку. И получается, что тому, кто залез выше всех, часто выпадает больше чести, чем он заслужил, ибо, взобравшись на плечи предыдущего, он лишь чуточку возвышается над ним.

Прежде всего нужны факты, а уж потом их можно перевирать.

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

Ради чего врачи с таким рвением добиваются доверия своего пациента, не скупясь на лживые посулы поправить его здоровье, если не для того, чтобы его воображение пришло на помощь их надувательским предписаниям?

В рамки демократии всегда можно вставить решётки!

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

Патриотизм — это ставить любовь к своему народу на первое место. Национализм — это ставить ненависть к другим народам на первое место.

Политика — способ достижения личных целей и интересов, выдавая их за государственные.

Чрезмерно сильное горе подавляет полностью нашу душу, стесняя свободу её проявлений.

Недостаточно, чтобы воспитание только не портило нас, — нужно, чтобы оно изменяло нас к лучшему.

Мера жизни не в её длительности, а в том, как вы её использовали.

Чтобы правильно судить о вещах возвышенных и великих, надо иметь такую же душу; в противном случае мы припишем им наши собственные изъяны.

Отдельная личность не обязана быть мудрее целой нации.

По мере того, как мы лишаемся естественных удовольствий, мы возмещаем их удовольствиями искусственными.

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

Правительство — не решение ваших проблем, правительство — одна из этих проблем.

Если учителя просвещают своих многочисленных учеников, преподнося им всем один и тот же урок и требуя от них одинакового поведения, хотя способности их вовсе не одинаковы, то нет ничего удивительного, что среди огромной толпы детей найдётся всего два или три ребёнка, которые извлекают настоящую пользу из подобного преподавания.

В природе нет ничего бесполезного.

Полное согласие — свойство для беседы весьма скучное.

Те, у кого одинаково злая воля, каково бы ни было различие в их положении, таят в себе одинаковую жестокость, бесчестность, грабительские наклонности, и все это в каждом из них тем отвратительнее, чем он трусливее, чем увереннее в себе и чем ловчее умеет прикрываться законами.

Покопайся каждый из нас хорошенько в себе, и он обнаружит, что самые сокровенные его желания и надежды возникают и питаются по большей части за счёт кого-нибудь другого.

Тем, кто нами повелевает и правит, кто держит в руках своих судьбы мира, недостаточно обладать разумением среднего человека, мочь столько же, сколько можем мы; и если они не превосходят нас в достаточной мере, то уже тем самым оказываются гораздо ниже нашего уровня.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

Мы не в силах придумать человеку лучшую похвалу, чем сказав, что он одарён от природы.

В войне со здравым смыслом у этого мира нет шансов.

Нет величия там, где нет простоты, добра и правды.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Самое главное — это прививать вкус и любовь к науке; иначе мы воспитаем просто ослов, нагруженных книжной премудростью.

Чем глубже река, тем меньше она издаёт шум.

Нельзя полагаться на те доходы, которые мы только надеемся получить, какими бы верными они нам не казались.

Подобно тому как наше рождение принесло для нас рождение всего окружающего, так и смерть наша будет смертью всего окружающего.

У того, кто жертвует комфортом ради иллюзии безопасности, отнимут и комфорт, и безопасность. А потом и иллюзию.

Существенным препятствием для развития рода человеческого следует считать то, что люди слушаются не того, кто умнее других, а того, кто громче всех говорит.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Только глупцы могут быть непоколебимы в своей уверенности.

Мы берём на хранение чужие мысли и знания, только и всего. Нужно, однако, сделать их собственными.

В Гренландии холодно, а в Иране жарковато — так что «политическая температура» на Земле в среднем бархатная.

Нашему телу свойственно более или менее одинаковое сложение и одинаковые склонности. Душа же наша бесконечно изменчива и принимает самые разнообразные формы, обладая при этом способностью приспосабливать к себе и к своему состоянию ощущения нашего тела и все прочие его проявления.

Демократия начинается с выборов и кончается с ними же.

Невежество бывает двоякого рода: одно — безграмотное, предшествует знанию, другое — чванное, следует за ним.

Народ безмозглствует.

Есть два способа разложить нацию: наказывать невиновных и не наказывать виновных.

Разумный человек ставит себе предел даже в добрых делах.

Всю дорогу в нашей стране пытаются бороться с поносом путём ограничения доступа к туалету.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Почтительность, которою окружает ребёнка челядь, а также его осведомлённость о богатстве и величии своего рода являются немалыми помехами в правильном воспитании детей.

Между одними людьми и другими дистанция гораздо большая, чем между некоторыми людьми и животными.