Привычки

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

У животных есть та благородная особенность, что лев никогда не становится из малодушия рабом другого льва, а конь — рабом другого коня.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

С чем бы мы ни знакомились, чем бы ни наслаждались, мы всё время чувствуем, что это нас не удовлетворяет, и жадно стремимся к будущему, к неизведанному, так как настоящее не может нас насытить; не потому, что в нем нет ничего, могущего нас насытить, а потому, что сами способы насыщения у нас нездоровые и беспорядочные.

Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным. Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе. И какой бы удобный случай к изменению государственного порядка ни предоставила им судьба, они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

Государственные дела требуют более смелой морали.

В природе нет ничего бесполезного.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

Способность снизойти до влечений ребёнка и руководить ими присуща лишь душе возвышенной и сильной.

Тот, кто всегда в выигрыше, — не настоящий игрок.

Почтительность, которою окружает ребёнка челядь, а также его осведомлённость о богатстве и величии своего рода являются немалыми помехами в правильном воспитании детей.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Следует смотреть не столько на то, что едят, сколько на то, с кем едят.

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является её принадлежностью.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Самое главное — это прививать вкус и любовь к науке; иначе мы воспитаем просто ослов, нагруженных книжной премудростью.

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

Что касается пьянства, то этот порок — насквозь телесный и материальный. Поэтому самый грубый из всех ныне существующих народов — тот, у которого особенно распространен этот порок. Другие пороки притупляют разум, пьянство же разрушает его и поражает тело.

Описывать прошлое — меньший риск, чем описывать настоящее, ибо в этом случае писатель отвечает только за точную передачу заимствованного им у других.

Чтобы правильно судить о вещах возвышенных и великих, надо иметь такую же душу; в противном случае мы припишем им наши собственные изъяны.

Нет такой уловки или приёма в пользовании оружием во время боя, которые мы сочли бы дурными, лишь бы они помогли отразить направленный на нас удар.

Противны мне и владычество и поверхность.

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.

Только глупцы могут быть непоколебимы в своей уверенности.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

У высокого положения есть то преимущество, что с ним можно по собственному желанию расстаться, и почти всегда есть возможность выбора более высокой или более низкой ступени: ведь не со всякой высоты непременно падаешь, гораздо чаще можно благополучно опуститься.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Что касается смерти, то ощущать её мы не можем; мы постигаем её только рассудком, ибо от жизни она отделена не более чем мгновением.

Смерть должна быть такая же, как и жизнь; мы не становимся другими только потому, что умираем.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

Доброта и скромность — вот два качества, которые никогда не должны утомлять человека.

Самый ценный плод здоровья — возможность получать удовольствие.

Нет стремления более естественного, чем стремление к знанию.

Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, — ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

Чрезмерно сильное горе подавляет полностью нашу душу, стесняя свободу её проявлений.

В начале всяческой философии лежит удивление.

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

Те, которые вменяют людям в вину их всегдашнее влечение к будущему и учат хвататься за блага, даруемые нам настоящим, и ни о чем больше не помышлять, — ибо будущее ещё менее в нашей власти, чем даже прошлое, — затрагивают одно из наиболее распространенных человеческих заблуждений, если только можно назвать заблуждением то, к чему толкает нас, дабы мы продолжали творить её дело, сама природа; озабоченная в большей мере тем, чтобы мы были деятельны, чем чтобы владели истиной, она внушает нам среди многих других и эту обманчивую мечту.

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.

Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

Ничто не порождает в государстве такой неразберихи, как вводимые новшества; всякие перемены выгодны лишь бесправию и тирании.

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

Тем, кто нами повелевает и правит, кто держит в руках своих судьбы мира, недостаточно обладать разумением среднего человека, мочь столько же, сколько можем мы; и если они не превосходят нас в достаточной мере, то уже тем самым оказываются гораздо ниже нашего уровня.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Я предпочитаю самостоятельно ковать себе душу, а не украшать её позаимствованным добром.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Однажды Далай-Ламу спросили:
— Что больше всего удивляет вас?
— Человек, – ответил Далай-Лама, — сначала он жертвует своим здоровьем для того, чтобы заработать деньги. Потом тратит деньги на восстановление здоровья. При этом он настолько беспокоится о своём будущем, что никогда не наслаждается настоящим. В результате, он не живёт ни в настоящем, ни в будущем. Он живёт так, как будто никогда не умрёт, а умирая, сожалеет о том, что не жил.

Признаваться в незнании — одно из лучших и вернейших доказательств наличия разума.

Шум оружия заглушает голос законов.

Права человека заканчиваются там, где начинаются права более сильного человека.

Тому, кто не постиг науки добра, всякая иная наука приносит лишь вред.

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Человек всегда несёт в себе семя счастья и горя.

Чем глубже река, тем меньше она издаёт шум.

Трусость — мать жестокости.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

После тех лиц, которые занимают самые высокие посты, я не знаю более несчастных, чем те, что им завидуют.

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

Господь привил человеку гордость для того, чтобы тот не так остро чувствовал свою никчёмность.

Полное согласие — свойство для беседы весьма скучное.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Сократ… заставлял сначала говорить учеников, а затем уже говорил сам.

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.