Душа

Пусть наставник заставляет ученика как бы просеивать через сито всё, что он ему преподносит, и пусть ничего не вдалбливает ему в голову, опираясь на свой авторитет и влияние.

Те, кто расшатывают государственный строй, чаще всего первыми и гибнут при его крушении.

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

Если вы думаете, что у кошек нет души, то, возможно, вы недостаточно долго смотрели им в глаза.

Философия нисколько не ополчается против страстей естественных, лишь бы они знали меру, и она проповедует умеренность в них, а не бегство от них.

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

Первый признак порчи общественных нравов — это исчезновение правды, ибо правдивость лежит в основе всякой добродетели и является первым требованием к правителю государства.

Нельзя полагаться на те доходы, которые мы только надеемся получить, какими бы верными они нам не казались.

Дурак учится на своих ошибках, умный — на чужих. Выходит, что умные учатся у дураков?

ты никогда не пройдёшь свoй путь до конца, если будeшь останавливаться, чтобы бросить камeнь в каждую тявкающую собаку...

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

Вы не утонете, падая в воду. Вы утонете, стоя в ней.

Для меня кошки — образец для подражания в жизни.

Жизнь на Земле дорогая, но она включает в себя ежегодное путешествие вокруг Солнца.

Вы не можете изменить того, чему отказываетесь смотреть прямо в лицо.

Спокойно прожить день – вот что сегодня кажется самым невероятным приключением.

Религия объединяет души, наука — умы, телевидение — дураков.

Кошки — это видимая душа дома, потому что время, проведённое с ними, никогда не теряется зря.

Страх — это страсть воистину поразительная, и врачи говорят, что нет другой, которая выбивала бы наш рассудок из положенной ему колеи в большей мере, чем эта.

Плоды смуты никогда не достаются тому, кто её вызвал; он только всколыхнул и замутил воду, а ловить рыбу будут уже другие.

В первый раз — это не просто... Это не просто понятие, это не просто жизнь... Только в первый раз человек старается... А все остальные разы – это просто жизнь.

Человек страдает не столько от того, что происходит, сколько от того, как он оценивает то, что с ним происходит.

Мнения наши перерастают одно в другое: первое служит стеблем для второго, второе для третьего. Так мы и поднимаемся со ступеньки на ступеньку. И получается, что тому, кто залез выше всех, часто выпадает больше чести, чем он заслужил, ибо, взобравшись на плечи предыдущего, он лишь чуточку возвышается над ним.

Чаще всего мы больше радуемся детским шалостям, играм и проделкам наших детей, чем их вполне сознательным поступкам в зрелом возрасте, словно бы мы их любили для нашего развлечения, как мартышек, а не как людей.

Однажды Далай-Ламу спросили:
— Что больше всего удивляет вас?
— Человек, – ответил Далай-Лама, — сначала он жертвует своим здоровьем для того, чтобы заработать деньги. Потом тратит деньги на восстановление здоровья. При этом он настолько беспокоится о своём будущем, что никогда не наслаждается настоящим. В результате, он не живёт ни в настоящем, ни в будущем. Он живёт так, как будто никогда не умрёт, а умирая, сожалеет о том, что не жил.

Первоначально чьё-либо личное заблуждение становится общим, а затем уж общее заблуждение становится личным. Вот и растёт постройка, к которой каждый прикладывает руку так, что самый дальний свидетель события оказывается осведомлённым лучше, чем непосредственный, а последний человек, узнавший о нём, — гораздо более убеждённым, чем первый.

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

Дорожите каждой секундой жизни, любишь — люби, скучаешь — скажи, ненавидишь — забудь, не трать время на ненависть, ведь так мало времени на жизнь...

Время — лучший лекарь для тех, у кого нет денег на лекарство.

Мы берём на хранение чужие мысли и знания, только и всего. Нужно, однако, сделать их собственными.

Несомненно, наличие кошки в вашей жизни делает вас лучше.

Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

Величие победы измеряется степенью её трудности.

Гордый ум всегда бывает умом мелочным; гордая душа — это душа возвышенная.

Жизнь — как туалетная бумага. Вроде длинная, а тратим её на всякое говно.

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.

По мере того, как мы лишаемся естественных удовольствий, мы возмещаем их удовольствиями искусственными.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Те, у кого одинаково злая воля, каково бы ни было различие в их положении, таят в себе одинаковую жестокость, бесчестность, грабительские наклонности, и все это в каждом из них тем отвратительнее, чем он трусливее, чем увереннее в себе и чем ловчее умеет прикрываться законами.

Хотя чужое знание может нас кое-чему научить, мудр бываешь лишь собственной мудростью.

Если ты богат, не думай об этом, если ты беден – не принимай свою бедность всерьёз. Если ты способен жить в мире, помня о том, что мир — это только спектакль, ты будешь свободным, тебя не коснутся страдания. Страдания – результат серьезного отношения к жизни; блаженство – результат игры. Воспринимай жизнь, как игру и радуйся ей!

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

Разве мошенничество становится менее гадким от того, что речь идет о нескольких су, а не о нескольких экю? Оно гадко само по себе.

Все мы думаем, что время еще придёт. А на самом деле время только уходит.

Пытливости нашей нет конца: конец на том свете.

Судьба не приносит нам ни зла, ни добра, она поставляет лишь сырую материю того и другого и способное оплодотворить эту материю семя.

Ради чего врачи с таким рвением добиваются доверия своего пациента, не скупясь на лживые посулы поправить его здоровье, если не для того, чтобы его воображение пришло на помощь их надувательским предписаниям?

Страх то придаёт крылья ногам, то приковывает их к земле.

Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.

Тщеславие — соль жизни.

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

Человек сначала жертвует своим здоровьем ради того, чтобы заработать деньги. Потом он тратит эти деньги на восстановление пошатнувшегося здоровья. При этом он настолько беспокоится о своём будущем, что никогда не наслаждается настоящим. В результате он живёт ни в настоящем и ни в будущем. Он живёт так, как будто никогда не умрёт, а умирая, сожалеет о том, что не жил.

Пусть детство смотрит вперёд, старость — назад: не это ли обозначали два лица Януса?

В жизни мы сталкиваемся только с теми проблемами, которые мы можем разрешить.

Пчёлы перелетают с цветка на цветок для того, чтобы собрать нектар, который они целиком претворяют в мёд. Точно так же и то, что человек заимствует у других, будет преобразовано и переплавлено им самим, чтобы стать его собственным творением, то есть собственным его суждением.

Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.

Ждать нужно только тех, кто придёт, говорить — только тем, кто слышит, молчать — только с теми, кто понимает.

Даже в 90-е сумасшедшие бабки не играли столь значимой роли в жизни россиян!

Чем длиннее очередь, тем больше уверенность, что всё ещё впереди.

Разумный человек ставит себе предел даже в добрых делах.

Между одними людьми и другими дистанция гораздо большая, чем между некоторыми людьми и животными.

Жизнь — это смена людей, чувств и локаций.

Так много зла делается в мире во имя братства, что будь у меня родной брат, я бы назвал его двоюродным.

Счастье лежит только на тех путях, по которым ходят все.

Подобно тому как растения чахнут от чрезмерного обилия влаги, а светильники — от обилия масла, так и ум человеческий при чрезмерных занятиях и обилии знаний, загроможденный и подавленный их бесконечным разнообразием, теряет способность разобраться в этом нагромождении и под бременем непосильного груза сгибается и увядает.

Если души человек лишен не всецело, но большей части её, то и тут за жизнь он цепляется крепко.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Философы ни о чём не спорят так страстно и так ожесточённо, как по поводу того, в чём состоит высшее благо человека; по подсчётам Варрона существовало двести восемьдесят восемь школ, занимавшихся этим вопросом <...> Одни говорят, что наше высшее благо состоит в добродетели; другие – что в наслаждении, третьи – в следовании природе; кто находит его в науке, кто – в отсутствии страданий, а кто в том, чтобы не поддаваться видимостям...

Жизнь она такая, со второго аккаунта не зайдёшь.

Бывают моменты, когда человек пытается заключить договор о будущем со своим прошлым.

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

Вы ничего не можете сделать с длиной вашей жизни. Но можете кое-что сделать с ее глубиной и широтой.

Судья, вынесший обвиняемому приговор в припадке гнева, сам заслуживает смертного приговора.

Человек — изумительно суетное, поистине непонятное и вечно колеблющееся существо.

Благородство души человека можно быстро измерить по тому, как он обращается с кошкой.

Тонко чувствующий человек не в силах удержаться от глубокой грусти по поводу неотвратимых трагедий жизни. И радость, и грусть – неизбежные переживания чувствительного, полного жизни человека.