Смерть и жизнь

Так много зла делается в мире во имя братства, что будь у меня родной брат, я бы назвал его двоюродным.

Время — лучший лекарь для тех, у кого нет денег на лекарство.

Ждать нужно только тех, кто придёт, говорить — только тем, кто слышит, молчать — только с теми, кто понимает.

Не нужно опасаться того, что ваша жизнь закончится, нужно бояться того, что она так никогда и не начнётся.

Описывать прошлое — меньший риск, чем описывать настоящее, ибо в этом случае писатель отвечает только за точную передачу заимствованного им у других.

Несомненно, наличие кошки в вашей жизни делает вас лучше.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Устойчивая психика — это когда жизнь, пиная вас, ломает себе ногу.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

Пусть всякий, кто сможет, остерегается попасть в руки судьи, когда этот судья — победоносный и вооруженный до зубов враг.

Даже и не знаю, как жить дальше.., так же хорошо, или ещё лучше!?

Забыть человека нельзя, можно научиться жить без него.

Полноценная жизнь — это короткий промежуток времени между «Ты ещё слишком мал для этого» и «Ты уже от старости совсем из ума выжил».

Пусть детство смотрит вперёд, старость — назад: не это ли обозначали два лица Януса?

Тот, кто в течение дня активен, как пчела, силён как бык, вкалывает, как лошадь и приходит домой уставшим как собака, должен проконсультироваться с ветеринаром, есть большая вероятность, что он осёл.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Жизнь состоит из лабиринтов твоих и чужих амбиций. Везёт только тому, у кого есть подсказчик сверху.

Государственные дела требуют более смелой морали.

Кошки приходят в ваш дом, чтобы научить вас любви, они уходят, чтобы научить вас утрате.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Самый ценный плод здоровья — возможность получать удовольствие.

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.

Вы не можете изменить того, чему отказываетесь смотреть прямо в лицо.

Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.

Мы трудимся лишь над тем, чтобы заполнить свою память, оставляя разум и совесть праздными.

Воспринимать трудности, неудачи и печали в жизни как вызов, принимая и парируя который мы становимся сильнее, а не как несправедливое наказание, которого мы не заслуживаем, — требует веры и мужества.

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является её принадлежностью.

Опасное дело — нападать на человека, у которого осталось только одно средство спасения — оружие, ибо необходимость — жестокая наставница.

Дорожите каждой секундой жизни, любишь — люби, скучаешь — скажи, ненавидишь — забудь, не трать время на ненависть, ведь так мало времени на жизнь...

Мы всегда знаем, какой путь является самым лучшим, но следуем по наиболее привычному.

Жизнь — это медленное сползание бирочки с руки на ногу...

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Кривыми путями не добраться барке до гавани.

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

Назовите мне какое-нибудь самое чистое и выдающееся деяние, и я берусь обнаружить в нём, с полным правдоподобием, полсотни порочных намерений.

Здоровым человека делает не сельдерей, а удовольствия, получаемые от жизни.

Свой ад вижу таким:
После смерти попадаю в огромный кинотеатр;
В нём вечно показывают, какой о***енной могла стать моя жизнь, если бы я принимала нормальные решения, не про***бывала все возможности и не вела себя как ссыкло;
Черти ржут, кидаются в экран попкорном.

Давайте жить так, чтобы даже гробовщик пожалел о нас, когда мы умрём.

Товарищи, искусство сопровождает нас на протяжении всей нашей жизни, начиная с искусственного вскармливания и заканчивая искусственным дыханием.

Обвинениям в адрес самого себя всегда верят, самовосхвалению — никогда.

Противны мне и владычество и поверхность.

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

Как любит повторять моя 90-летняя бабуля, после очередных ссор и недопонимания с домашними: «Мне на кладбище уже давно прогулы ставят, а я всё тут сижу — с вами...»

Природа — приятный наставник, и даже не столько приятный, сколько осторожный и верный.

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

Признаваться в незнании — одно из лучших и вернейших доказательств наличия разума.

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

Будущее обязательно принесёт счастье каждому, кто в него верит, кто идёт к нему своим непростым путём, спотыкается, иногда даже падает, но всё равно сохраняет веру в добро и желание нести это добро людям!

Жизнь – как супермаркет: бери, что хочешь, но не забывай, что за всё придётся платить.

Наслаждайтесь жизнью, она поставляется со сроком годности.

Дурак учится на своих ошибках, умный — на чужих. Выходит, что умные учатся у дураков?

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

Вы не утонете, падая в воду. Вы утонете, стоя в ней.

Любовь не спасает, она воспитывает и растит, вынашивает в себе то, что освещает жизнь, и ведёт нас в тёмном лесу. Она таится в серых буднях, тяжелой работе, бесцельно потраченных часах; она не скользит на золотых плотах по сверкающим рекам, не поёт, не горит и никогда ничего не заявляет вслух.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

Первоначально чьё-либо личное заблуждение становится общим, а затем уж общее заблуждение становится личным. Вот и растёт постройка, к которой каждый прикладывает руку так, что самый дальний свидетель события оказывается осведомлённым лучше, чем непосредственный, а последний человек, узнавший о нём, — гораздо более убеждённым, чем первый.

Жизнь после смерти действительно существует!
Только не для того человека, который умер.

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.

Лучше я умру по-своему, чем буду жить, по-вашему.

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

Иногда ты должен побежать, чтобы увидеть, кто побежит за тобой. Иногда ты должен говорить мягче, чтобы увидеть, кто на самом деле прислушивается к тебе. Иногда ты должен сделать шаг назад, чтобы увидеть, кто ещё стоит на твоей стороне. Иногда ты должен делать неправильные решения, чтобы посмотреть, кто с тобой, когда все рушится.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Даже в 90-е сумасшедшие бабки не играли столь значимой роли в жизни россиян!

Пусть наставник заставляет ученика как бы просеивать через сито всё, что он ему преподносит, и пусть ничего не вдалбливает ему в голову, опираясь на свой авторитет и влияние.

Для путешествия по загробной жизни в белых тапочках ноги не нужны...
Да и приходит в мир человек головой вперед, потому шо ногами пользоваться не умеет.

Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным. Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе. И какой бы удобный случай к изменению государственного порядка ни предоставила им судьба, они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Жизнь она такая, со второго аккаунта не зайдёшь.