Ложь

С чем бы мы ни знакомились, чем бы ни наслаждались, мы всё время чувствуем, что это нас не удовлетворяет, и жадно стремимся к будущему, к неизведанному, так как настоящее не может нас насытить; не потому, что в нем нет ничего, могущего нас насытить, а потому, что сами способы насыщения у нас нездоровые и беспорядочные.

Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.

Все бедствия не стоят того, чтобы, желая избежать их, стремиться к смерти.

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

Чтобы правильно судить о вещах возвышенных и великих, надо иметь такую же душу; в противном случае мы припишем им наши собственные изъяны.

Следует смотреть не столько на то, что едят, сколько на то, с кем едят.

Человек страдает не столько от того, что происходит, сколько от того, как он оценивает то, что с ним происходит.

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

В начале всяческой философии лежит удивление.

Правда — это столь крепкий напиток, который редко кто сможет испить до конца, если он не разбавлен ложью.

Вместо того чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить напоказ себя, и наши заботы направлены скорее на то, чтобы не дать залежаться своему товару, нежели чтобы приобрести для себя новый.

Ложь успевает обойти полмира, пока правда надевает штаны.

Бывают такие девушки, что ты ей поверил, переспал с ней, а она обманула и борща не сварила. И как же после этого жить?

Подобно тому как наше рождение принесло для нас рождение всего окружающего, так и смерть наша будет смертью всего окружающего.

Проспал на работу. Звоню начальнику, говорю: «Воды нет». Иду в ванную — и вправду, воды нет. В следующий раз скажу, что деньгами дверь завалило.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Отец семейства покупает робота-детектора лжи, который бьёт людей, каждый раз, когда они лгут. Он решает проверить работоспособность робота и однажды вечером за ужином, сидя за столом он спрашивает сына, чем тот занимался в течении дня. Сын говорит:
— Я сделал кое-какие школьные задания.
Робот тут же отвешивает сыну оплеуху.
Сын говорит:
— Хорошо, хорошо. Я был у друга дома, мы смотрели фильмы.
Папа спрашивает:
— Какой фильм вы смотрели?
Сын говорит:
— История игрушек.
Робот даёт сыну подзатыльник.
Сын говорит:
— Хорошо, хорошо, мы смотрели всякие "непристойные вещи".
Папа говорит:
— Что? Да я в твоём возрасте, даже и не знал о том, что такое "непристойные вещи"!
Робот в тот же миг — отвешивает отцу пощёчину.
Мать начинает смеяться и говорит:
— В конце концов, он твой сын.
Робот молча пробивает ей в челюсть.

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

Если учителя просвещают своих многочисленных учеников, преподнося им всем один и тот же урок и требуя от них одинакового поведения, хотя способности их вовсе не одинаковы, то нет ничего удивительного, что среди огромной толпы детей найдётся всего два или три ребёнка, которые извлекают настоящую пользу из подобного преподавания.

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

Что касается пьянства, то этот порок — насквозь телесный и материальный. Поэтому самый грубый из всех ныне существующих народов — тот, у которого особенно распространен этот порок. Другие пороки притупляют разум, пьянство же разрушает его и поражает тело.

Мы не в силах придумать человеку лучшую похвалу, чем сказав, что он одарён от природы.

Самое главное — это прививать вкус и любовь к науке; иначе мы воспитаем просто ослов, нагруженных книжной премудростью.

Нельзя полагаться на те доходы, которые мы только надеемся получить, какими бы верными они нам не казались.

После тех лиц, которые занимают самые высокие посты, я не знаю более несчастных, чем те, что им завидуют.

Что касается смерти, то ощущать её мы не можем; мы постигаем её только рассудком, ибо от жизни она отделена не более чем мгновением.

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

Те, кто расшатывают государственный строй, чаще всего первыми и гибнут при его крушении.

Нет такой уловки или приёма в пользовании оружием во время боя, которые мы сочли бы дурными, лишь бы они помогли отразить направленный на нас удар.

Те, у кого одинаково злая воля, каково бы ни было различие в их положении, таят в себе одинаковую жестокость, бесчестность, грабительские наклонности, и все это в каждом из них тем отвратительнее, чем он трусливее, чем увереннее в себе и чем ловчее умеет прикрываться законами.

Чем глубже река, тем меньше она издаёт шум.

Покопайся каждый из нас хорошенько в себе, и он обнаружит, что самые сокровенные его желания и надежды возникают и питаются по большей части за счёт кого-нибудь другого.

По мере того, как мы лишаемся естественных удовольствий, мы возмещаем их удовольствиями искусственными.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

Тому, кто не постиг науки добра, всякая иная наука приносит лишь вред.

Ради чего врачи с таким рвением добиваются доверия своего пациента, не скупясь на лживые посулы поправить его здоровье, если не для того, чтобы его воображение пришло на помощь их надувательским предписаниям?

Однажды политика сбила машина, он погиб и попал на небеса. Там его встретил Апостол Пётр и сказал:
— Добро пожаловать! Вы находитесь у ворот Рая, но место, в котором вы проведёте вечность ещё не определено. Выбор будет за вами. Согласно правилам, вы должны провести день в Аду и день в Раю, чтобы потом сделать свой выбор.
— Зачем всё это? Здесь и думать нечего — Рай, конечно!
«Мне жаль, но правила есть правила», — с этими словами Пётр повёл политика в Ад.
Он вошёл в ворота преисподней и оказался на зелёной поляне для гольфа. Рядом стоял шикарный ночной клуб, из которого повыходили его бывшие коллеги и друзья. На них были надеты шикарные костюмы, они смеялись, жали политику руку и вспоминали прекрасные дни на Земле, когда все они вели беззаботную жизнь и хорошо зарабатывали на других. Шампанское, икра, лобстеры, танцы, красивые девушки... Да ещё и дьявол оказался дружелюбным парнем! Но день подошёл к концу, и политику пришлось снова вернуться к воротам Рая.
В Раю тоже было неплохо: чудесные сады, вокруг пушистые облака, ангелы играют на арфах и льются красивые песни. Через 24 часа к политику подошёл Апостол Пётр, чтобы узнать его окончательный выбор.
Тот задумался на несколько мгновений и сказал:
— Даже не знаю... Никогда не думал, что скажу это... Но я выбираю Ад!
Пётр вздохнул и повёл политика к воротам Ада. Когда они пришли, политик был поражён: гольфа нет, клуба тоже, друзья варятся в котлах, вокруг ходят страшные чудовища. Тут прибежал дьявол и положил на плечо политика свою лапу с огромными когтями.
— Я не понимаю, — сказал политик. — А что произошло? Вчера тут было так классно: вино, девочки, пляски, а сейчас мои друзья горят в огне! Как же так?
Дьявол усмехнулся и ответил:
— А чего же ты хотел, старина? Вчера была предвыборная кампания, а сегодня ты проголосовал!

Чем больше заполняется наша душа, тем вместительнее она становится.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Подобно тому как растения чахнут от чрезмерного обилия влаги, а светильники — от обилия масла, так и ум человеческий при чрезмерных занятиях и обилии знаний, загроможденный и подавленный их бесконечным разнообразием, теряет способность разобраться в этом нагромождении и под бременем непосильного груза сгибается и увядает.

Недостаточно, чтобы воспитание только не портило нас, — нужно, чтобы оно изменяло нас к лучшему.

Самый ценный плод здоровья — возможность получать удовольствие.

Полное согласие — свойство для беседы весьма скучное.

Мнения наши перерастают одно в другое: первое служит стеблем для второго, второе для третьего. Так мы и поднимаемся со ступеньки на ступеньку. И получается, что тому, кто залез выше всех, часто выпадает больше чести, чем он заслужил, ибо, взобравшись на плечи предыдущего, он лишь чуточку возвышается над ним.

Разумный человек ставит себе предел даже в добрых делах.

У женщин после тридцати слабеют мышцы ушей... Лапша плохо держится.

Голая правда была признана порнографией и преследовалась по закону.

— Здравствуйте, меня зовут Олег, и я п*здабол.
— Садитесь, Олег.
— Я не Олег.

Смерть должна быть такая же, как и жизнь; мы не становимся другими только потому, что умираем.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Тем, кто нами повелевает и правит, кто держит в руках своих судьбы мира, недостаточно обладать разумением среднего человека, мочь столько же, сколько можем мы; и если они не превосходят нас в достаточной мере, то уже тем самым оказываются гораздо ниже нашего уровня.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.

Трусость — мать жестокости.

Почтительность, которою окружает ребёнка челядь, а также его осведомлённость о богатстве и величии своего рода являются немалыми помехами в правильном воспитании детей.

Мы трудимся лишь над тем, чтобы заполнить свою память, оставляя разум и совесть праздными.

Сколько ты себе не ври, а сознаваться всё равно придётся.

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

Нет стремления более естественного, чем стремление к знанию.

Чрезмерно сильное горе подавляет полностью нашу душу, стесняя свободу её проявлений.

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является её принадлежностью.

Тот, кто всегда в выигрыше, — не настоящий игрок.

Нет наставницы более немилосердной и коварной, чем наша привычка. Мало-помалу, украдкой забирает она власть над нами, но, начиная скромно и добродушно, она с течением времени укореняется и укрепляется в нас, пока наконец не сбрасывает покрова со своего властного и деспотического лица, и тогда мы не смеем уже поднять на неё взгляд.

Процесс воспитания детей не всегда так прост и лёгок, как об этом, порой пишут в соответствующей литературе, здесь всё крайне индивидуально, но главное, на что следует обращать своё внимание, так это то, что как правило, самые строгие родители воспитывают самых искусных лжецов.

Только глупцы могут быть непоколебимы в своей уверенности.

Мы берём на хранение чужие мысли и знания, только и всего. Нужно, однако, сделать их собственными.