Счастье

Недостаточно, чтобы воспитание только не портило нас, — нужно, чтобы оно изменяло нас к лучшему.

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Ради чего врачи с таким рвением добиваются доверия своего пациента, не скупясь на лживые посулы поправить его здоровье, если не для того, чтобы его воображение пришло на помощь их надувательским предписаниям?

Величие победы измеряется степенью её трудности.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Душа извлекает для себя пользу решительно из всего. Даже заблуждения, даже сны — и они служат её целям: у неё всё пойдёт в дело, лишь бы оградить нас от опасности и тревоги.

Пытливости нашей нет конца: конец на том свете.

Единственный способ выглядеть счастливым — это чувствовать себя таковым.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Невежество бывает двоякого рода: одно — безграмотное, предшествует знанию, другое — чванное, следует за ним.

Мы берём на хранение чужие мысли и знания, только и всего. Нужно, однако, сделать их собственными.

Мы всегда знаем, какой путь является самым лучшим, но следуем по наиболее привычному.

Счастье — это когда прошлое не напрягает, настоящее не бесит, а будущее не волнует.

Мера жизни не в её длительности, а в том, как вы её использовали.

Ваш дом всегда будет благословлен любовью, смехом и дружбой, если у вас есть кошка.

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

Все люди приносят счастье. Одни своим присутствием, другие – отсутствием.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

Судьба не приносит нам ни зла, ни добра, она поставляет лишь сырую материю того и другого и способное оплодотворить эту материю семя.

Если хочешь знать, самое большое счастье – чувствовать, что тебя любят. Не знать, а чувствовать, так причём же здесь голова? Вот и выбрось из неё глупости и сделай себе прическу.

Нашему телу свойственно более или менее одинаковое сложение и одинаковые склонности. Душа же наша бесконечно изменчива и принимает самые разнообразные формы, обладая при этом способностью приспосабливать к себе и к своему состоянию ощущения нашего тела и все прочие его проявления.

Счастлив тот, кто устроил своё существование так, что оно соответствует особенностям его характера.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

Если тщеславие и сделало кого-нибудь счастливым, то конечно, этот кто-нибудь — дурак.

Вам повезло, если у вас дома ждёт любящий кот.

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

Люди стараются сократить свои страдания вместо того, чтобы увеличить счастье.

Пусть всякий, кто сможет, остерегается попасть в руки судьи, когда этот судья — победоносный и вооруженный до зубов враг.

Пусть детство смотрит вперёд, старость — назад: не это ли обозначали два лица Януса?

Между одними людьми и другими дистанция гораздо большая, чем между некоторыми людьми и животными.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

Природа — приятный наставник, и даже не столько приятный, сколько осторожный и верный.

Отличительный признак мудрости — это неизменно радостное восприятие жизни.

Если учителя просвещают своих многочисленных учеников, преподнося им всем один и тот же урок и требуя от них одинакового поведения, хотя способности их вовсе не одинаковы, то нет ничего удивительного, что среди огромной толпы детей найдётся всего два или три ребёнка, которые извлекают настоящую пользу из подобного преподавания.

Люди имеют ничтожные и смехотворные желания. Мне иногда кажется, что они боятся быть счастливыми. Все их проблемы можно выразить одной фразой: «Они не хотят создавать собственное счастье, они хотят только уменьшить несчастье».

Быть любимым — это больше, чем быть богатым, потому что быть любимым означает быть счастливым.

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.

Если ты направляешься к цели и станешь дорогою останавливаться, чтобы швырять камнями во всякую лающую на тебя собаку, то никогда не дойдёшь до цели.

Судья, вынесший обвиняемому приговор в припадке гнева, сам заслуживает смертного приговора.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем прежде всего о боли, её обычной предшественнице.

Не навязывайте мне ваше счастье, у меня есть своё!

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.

Описывать прошлое — меньший риск, чем описывать настоящее, ибо в этом случае писатель отвечает только за точную передачу заимствованного им у других.

Те, что ищут счастья в тщеславии и развлечении, походят на людей, предпочитающих свет свечки сиянию солнца.

Опасное дело — нападать на человека, у которого осталось только одно средство спасения — оружие, ибо необходимость — жестокая наставница.

Картина стольких государственных смут и смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.

Противны мне и владычество и поверхность.

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

Если бы мне было дано вытесать себя по своему вкусу, то нет такой формы — как бы прекрасна она ни была, — в которую я желал бы втиснуться, с тем чтобы никогда уже с нею не расставаться.

Для счастья нужна либо чистая совесть, либо чистое отсутствие совести.

Плоды смуты никогда не достаются тому, кто её вызвал; он только всколыхнул и замутил воду, а ловить рыбу будут уже другие.

Бытует расхожее мнение, что чёрная полоса — это расплата за счастливые дни… И где же я столько счастья нахватался?!

Столько имён, столько побед и завоеваний, погребённых в пыли забвения, делают смешною нашу надежду увековечить в истории своё имя захватом какого-нибудь курятника, ставшего сколько-нибудь известным только после своего падения.

Первоначально чьё-либо личное заблуждение становится общим, а затем уж общее заблуждение становится личным. Вот и растёт постройка, к которой каждый прикладывает руку так, что самый дальний свидетель события оказывается осведомлённым лучше, чем непосредственный, а последний человек, узнавший о нём, — гораздо более убеждённым, чем первый.

Мнения наши перерастают одно в другое: первое служит стеблем для второго, второе для третьего. Так мы и поднимаемся со ступеньки на ступеньку. И получается, что тому, кто залез выше всех, часто выпадает больше чести, чем он заслужил, ибо, взобравшись на плечи предыдущего, он лишь чуточку возвышается над ним.

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

Страх — это страсть воистину поразительная, и врачи говорят, что нет другой, которая выбивала бы наш рассудок из положенной ему колеи в большей мере, чем эта.

Первый признак порчи общественных нравов — это исчезновение правды, ибо правдивость лежит в основе всякой добродетели и является первым требованием к правителю государства.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Пчёлы перелетают с цветка на цветок для того, чтобы собрать нектар, который они целиком претворяют в мёд. Точно так же и то, что человек заимствует у других, будет преобразовано и переплавлено им самим, чтобы стать его собственным творением, то есть собственным его суждением.

Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.

Я вижу в жизни только два пути: тупое повиновение или бунт. В жизни больше пустого, чем полезного.

Сократ… заставлял сначала говорить учеников, а затем уже говорил сам.

Страх то придаёт крылья ногам, то приковывает их к земле.

Вместо того чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить напоказ себя, и наши заботы направлены скорее на то, чтобы не дать залежаться своему товару, нежели чтобы приобрести для себя новый.

Пусть наставник заставляет ученика как бы просеивать через сито всё, что он ему преподносит, и пусть ничего не вдалбливает ему в голову, опираясь на свой авторитет и влияние.

Если человек счастлив больше одного дня, значит, от него что-то скрывают.

Способность снизойти до влечений ребёнка и руководить ими присуща лишь душе возвышенной и сильной.