Законы
Шум оружия заглушает голос законов.
Шум оружия заглушает голос законов.
Думается, если бы Джордж Оруэлл жил в наше время, то он обязательно написал бы книгу под названием «Овощебаза».
Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.
Закон — величественная статуя, перед которой снимают шляпу, но проходят мимо.
Нет наставницы более немилосердной и коварной, чем наша привычка. Мало-помалу, украдкой забирает она власть над нами, но, начиная скромно и добродушно, она с течением времени укореняется и укрепляется в нас, пока наконец не сбрасывает покрова со своего властного и деспотического лица, и тогда мы не смеем уже поднять на неё взгляд.
Самая опасная конспирологическая теория это не теневое правительство, не рептилоиды, не плоская земля.
Самая опасная конспирологическая теория: «Ну там же тоже не дураки сидят».
Когда на кону власть и спесь, никто не станет прислушиваться к хорошим советам.
Узнав, что россияне хотят запретить депутатам запрещать, депутаты запретили россиянам запрещать депутатам запрещать...
Только глупцы могут быть непоколебимы в своей уверенности.
Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.
Подобно тому как растения чахнут от чрезмерного обилия влаги, а светильники — от обилия масла, так и ум человеческий при чрезмерных занятиях и обилии знаний, загроможденный и подавленный их бесконечным разнообразием, теряет способность разобраться в этом нагромождении и под бременем непосильного груза сгибается и увядает.
Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.
Нельзя полагаться на те доходы, которые мы только надеемся получить, какими бы верными они нам не казались.
Все говорят, что недовольны итогами приватизации, и я недоволен, и не говорю.
Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.
Почтительность, которою окружает ребёнка челядь, а также его осведомлённость о богатстве и величии своего рода являются немалыми помехами в правильном воспитании детей.
Депутат — это тот, кто заботится о моём благополучии, но растёт оно только у него.
Что касается пьянства, то этот порок — насквозь телесный и материальный. Поэтому самый грубый из всех ныне существующих народов — тот, у которого особенно распространен этот порок. Другие пороки притупляют разум, пьянство же разрушает его и поражает тело.
Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?
В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.
Россия — это сплошное место для подвигов.
Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.
Нам с вами не дано предугадать, какую ещё пакость сумеет придумать власть для улучшения нашей жизни.
Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.
Все бедствия не стоят того, чтобы, желая избежать их, стремиться к смерти.
Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.
Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.
Нет такой уловки или приёма в пользовании оружием во время боя, которые мы сочли бы дурными, лишь бы они помогли отразить направленный на нас удар.
Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.
Смерть должна быть такая же, как и жизнь; мы не становимся другими только потому, что умираем.
Покопайся каждый из нас хорошенько в себе, и он обнаружит, что самые сокровенные его желания и надежды возникают и питаются по большей части за счёт кого-нибудь другого.
Трусость — мать жестокости.
Нет стремления более естественного, чем стремление к знанию.
Существенным препятствием для развития рода человеческого следует считать то, что люди слушаются не того, кто умнее других, а того, кто громче всех говорит.
— Всё-таки у нас в стране развелось слишком много иудейных борцов с режимом...
— Ты хотел сказать «идейных»?
— Нет.
Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.
— Подавляющее большинство россиян...
— Подавляемое.
Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.
Полное согласие — свойство для беседы весьма скучное.
Мы будем уничтожать наше ядерное оружие вместе с Америкой.
Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.
Чтобы правильно судить о вещах возвышенных и великих, надо иметь такую же душу; в противном случае мы припишем им наши собственные изъяны.
Практика показывает, что долго не сменяемые слуги становятся карманниками.
Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.
Добро пожаловать в «Чья это страна?».
Где законы придуманы, а деньги — это единственное, что имеет значение.
Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.
Тому, кто не постиг науки добра, всякая иная наука приносит лишь вред.
Когда великие люди уходят с исторической арены, маленькие кажутся большими.
Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.
В Гренландии холодно, а в Иране жарковато — так что «политическая температура» на Земле в среднем бархатная.
Мы до сих пор пытаемся доить тех, кто и так лежит.
С чем бы мы ни знакомились, чем бы ни наслаждались, мы всё время чувствуем, что это нас не удовлетворяет, и жадно стремимся к будущему, к неизведанному, так как настоящее не может нас насытить; не потому, что в нем нет ничего, могущего нас насытить, а потому, что сами способы насыщения у нас нездоровые и беспорядочные.
Тяжёлые времена рождают сильных людей, сильные люди создают лёгкие времена. Лёгкие времена рождают слабых людей. Слабые люди создают тяжёлые времена.
В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.
— Интересно, а кто принял закон, что фельдшер может выполнять работу врача?
— Как кто? Спортсмены, актёры, Вассерманы, космонавты...
Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.
Филологии: народ начинается с нар.
Психологии: общество, полностью контролируемое аппаратом власти решило поставить аппарат власти под контроль контролируемого им общества.
Философии: закон единства и борьбы противоположностей лучше всего виден на примере партии. Мало того, что она превратилась в свою противоположность, она ещё и активно с собой борется, сохраняя при этом единство.
Толпы: стоит оказаться крайним — и смотрят как на последнего.
Мы не в силах придумать человеку лучшую похвалу, чем сказав, что он одарён от природы.
Чрезмерно сильное горе подавляет полностью нашу душу, стесняя свободу её проявлений.
Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.
После тех лиц, которые занимают самые высокие посты, я не знаю более несчастных, чем те, что им завидуют.
Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.
Плохо, что Конституция женского рода. Все её слабости на виду.
Мы берём на хранение чужие мысли и знания, только и всего. Нужно, однако, сделать их собственными.
Самое главное — это прививать вкус и любовь к науке; иначе мы воспитаем просто ослов, нагруженных книжной премудростью.
Что касается смерти, то ощущать её мы не можем; мы постигаем её только рассудком, ибо от жизни она отделена не более чем мгновением.
Тот, кто всегда в выигрыше, — не настоящий игрок.
В природе нет ничего бесполезного.
Бич человека — это воображаемое знание.
Те, кто всегда поступает по справедливости, пьют в одиночку.
Самый ценный плод здоровья — возможность получать удовольствие.
Лучше голые короли, чем в бикини.
Следует смотреть не столько на то, что едят, сколько на то, с кем едят.
А к дикости мы пришли цивилизованным путём!
В начале всяческой философии лежит удивление.
Ну кто меня может заменить? Убью сразу... Извините.