Отношение к науке

Называть злом интернет — это то же самое, что называть злом книги. Если вы не умеете фильтровать информацию, то это проблема не интернета, а ваша.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным. Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе. И какой бы удобный случай к изменению государственного порядка ни предоставила им судьба, они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Ничто не порождает в государстве такой неразберихи, как вводимые новшества; всякие перемены выгодны лишь бесправию и тирании.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Все ответы находятся в тебе. Ты знаешь больше, чем написано в книгах. Но чтобы вспомнить это, нужно читать книги, смотреть в себя, слушать себя и доверять себе.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

Следует смотреть не столько на то, что едят, сколько на то, с кем едят.

У животных есть та благородная особенность, что лев никогда не становится из малодушия рабом другого льва, а конь — рабом другого коня.

Я предпочитаю самостоятельно ковать себе душу, а не украшать её позаимствованным добром.

Морщины на лбу — это извилины, которые не поместились внутри.

Признаваться в незнании — одно из лучших и вернейших доказательств наличия разума.

Нет стремления более естественного, чем стремление к знанию.

Есть преступления хуже, чем сжигать книги. Например, не читать их.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является её принадлежностью.

— Пап, чем отличается ум от хитрости?
— Ум позволяет решать сложные проблемы, а хитрость позволяет их обходить.
— А что лучше?
— Мудрость. Она позволяет не вмешиваться не в своё дело.

Благодаря нашим писателям нам есть на что ставить сковородку с картошкой.

Чем глубже река, тем меньше она издаёт шум.

Смерть одного есть начало жизни другого.

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.

Я считаю себя средним человеком, за исключением того факта, что считаю себя средним человеком.

Государственные дела требуют более смелой морали.

Народ безмозглствует.

Священник: Вы читаете своим детям отрывки из Священного Писания?
Я: Каждую ночь.
Священник: Что им больше всего понравилось?
Я: Когда Фродо уничтожает кольцо!

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Я не жалею о прошлом, я грущу о будущем, которое в нём умерло.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

Чтобы носить очки, мало быть умным, надо ещё и плохо видеть.

Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, — ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин.

Привычка терпеливо трудиться — это то же, что привычка терпеливо переносить боль.

Всем можно гордиться, даже отсутствием гордости, как от всего можно одуреть, даже от собственного ума.

Опасное дело — нападать на человека, у которого осталось только одно средство спасения — оружие, ибо необходимость — жестокая наставница.

— Сейчас в школе мало читают классику.
— Её вообще не читают, а только проходят.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Трусость — мать жестокости.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

Мои родители в детстве запрещали мне читать лёжа. Своим детям я разрешаю читать даже стоя на голове, но они всё равно не читают.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Нет такой уловки или приёма в пользовании оружием во время боя, которые мы сочли бы дурными, лишь бы они помогли отразить направленный на нас удар.

Назовите мне какое-нибудь самое чистое и выдающееся деяние, и я берусь обнаружить в нём, с полным правдоподобием, полсотни порочных намерений.

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

В природе нет ничего бесполезного.

Смерть должна быть такая же, как и жизнь; мы не становимся другими только потому, что умираем.

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.

Тот, кто всегда в выигрыше, — не настоящий игрок.

Умных людей с каждым годом становится всё меньше и меньше, а идиотов всё больше... Это что же получается, что умные люди — это тупиковая ветвь развития?

Главная проблема умных людей: они думают, что другие тоже думают...

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Противны мне и владычество и поверхность.

У высокого положения есть то преимущество, что с ним можно по собственному желанию расстаться, и почти всегда есть возможность выбора более высокой или более низкой ступени: ведь не со всякой высоты непременно падаешь, гораздо чаще можно благополучно опуститься.

Что касается смерти, то ощущать её мы не можем; мы постигаем её только рассудком, ибо от жизни она отделена не более чем мгновением.

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

Самый ценный плод здоровья — возможность получать удовольствие.

Сократ… заставлял сначала говорить учеников, а затем уже говорил сам.

Полное согласие — свойство для беседы весьма скучное.

Мы трудимся лишь над тем, чтобы заполнить свою память, оставляя разум и совесть праздными.

Природа — приятный наставник, и даже не столько приятный, сколько осторожный и верный.

Чтобы правильно судить о вещах возвышенных и великих, надо иметь такую же душу; в противном случае мы припишем им наши собственные изъяны.

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Шум оружия заглушает голос законов.

После тех лиц, которые занимают самые высокие посты, я не знаю более несчастных, чем те, что им завидуют.

Обвинениям в адрес самого себя всегда верят, самовосхвалению — никогда.

Даже если книга тебя ничему не учит, ты хотя бы видишь, как правильно пишутся слова.

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.