Государственные дела и мораль

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

Пусть всякий, кто сможет, остерегается попасть в руки судьи, когда этот судья — победоносный и вооруженный до зубов враг.

Я предпочитаю самостоятельно ковать себе душу, а не украшать её позаимствованным добром.

Достойно похвалы деяние, а не сам человек.

Обвинениям в адрес самого себя всегда верят, самовосхвалению — никогда.

Страх то придаёт крылья ногам, то приковывает их к земле.

Плохо, что Конституция женского рода. Все её слабости на виду.

Когда вас раздевает муж — это любовь, когда грабитель — это преступление, когда государство — это закон.

Сократ… заставлял сначала говорить учеников, а затем уже говорил сам.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

Те, которые вменяют людям в вину их всегдашнее влечение к будущему и учат хвататься за блага, даруемые нам настоящим, и ни о чем больше не помышлять, — ибо будущее ещё менее в нашей власти, чем даже прошлое, — затрагивают одно из наиболее распространенных человеческих заблуждений, если только можно назвать заблуждением то, к чему толкает нас, дабы мы продолжали творить её дело, сама природа; озабоченная в большей мере тем, чтобы мы были деятельны, чем чтобы владели истиной, она внушает нам среди многих других и эту обманчивую мечту.

Описывать прошлое — меньший риск, чем описывать настоящее, ибо в этом случае писатель отвечает только за точную передачу заимствованного им у других.

Признаваться в незнании — одно из лучших и вернейших доказательств наличия разума.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Как же трудно многим не путать страну с начальством!

Существенным препятствием для развития рода человеческого следует считать то, что люди слушаются не того, кто умнее других, а того, кто громче всех говорит.

Противны мне и владычество и поверхность.

Философия нисколько не ополчается против страстей естественных, лишь бы они знали меру, и она проповедует умеренность в них, а не бегство от них.

У животных есть та благородная особенность, что лев никогда не становится из малодушия рабом другого льва, а конь — рабом другого коня.

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.

Наш народ, а также сегодняшние события, происходящие в социальной сфере, всё больше и больше напоминают историю, когда пациент захотел себе «мужское достоинство» до самого пола, а, проснувшись после наркоза, увидел, что врачи отрезали ему ноги...

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

Суть современного мира: самый умный получил по морде от самого сильного, по заказу самого богатого.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Когда услышите, что пора наводить в стране порядок, вспомните эту пословицу: «Лестницу метут сверху, а не снизу.»

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

Чтобы побудить людей строить светлое будущее, необходимо сначала убедить их в том, что прошлое было тёмным.

Пусть наставник заставляет ученика как бы просеивать через сито всё, что он ему преподносит, и пусть ничего не вдалбливает ему в голову, опираясь на свой авторитет и влияние.

Первоначально чьё-либо личное заблуждение становится общим, а затем уж общее заблуждение становится личным. Вот и растёт постройка, к которой каждый прикладывает руку так, что самый дальний свидетель события оказывается осведомлённым лучше, чем непосредственный, а последний человек, узнавший о нём, — гораздо более убеждённым, чем первый.

В Гренландии холодно, а в Иране жарковато — так что «политическая температура» на Земле в среднем бархатная.

Когда великие люди уходят с исторической арены, маленькие кажутся большими.

Душа извлекает для себя пользу решительно из всего. Даже заблуждения, даже сны — и они служат её целям: у неё всё пойдёт в дело, лишь бы оградить нас от опасности и тревоги.

Нет худшего рабства, чем рабство тех, кто научился любить свои оковы.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

Эталонный оппозиционер, на сегодняшний день, должен выглядеть именно так: чеченский дальнобойщик нетрадиционной ориентации, который подписан на Навального в твиттере и Ютубе, при этом входящий в братство свидетелей Иеговы.

Отсутствие конфликта интересов — это когда власти наплевать на граждан, а гражданам — на власть.

Да, собака должна охранять дом, но когда у неё слишком много власти, она и тебя из дома не выпустит.

ВЦИОМ: среди суперспособностей 90% россиян выбрали бы платёжеспособность.

— Всё-таки у нас в стране развелось слишком много иудейных борцов с режимом...
— Ты хотел сказать «идейных»?
— Нет.

Пусть детство смотрит вперёд, старость — назад: не это ли обозначали два лица Януса?

У высокого положения есть то преимущество, что с ним можно по собственному желанию расстаться, и почти всегда есть возможность выбора более высокой или более низкой ступени: ведь не со всякой высоты непременно падаешь, гораздо чаще можно благополучно опуститься.

Глупый пингвин робко прячет, умный — смело достаёт.

Я считаю себя средним человеком, за исключением того факта, что считаю себя средним человеком.

Столько имён, столько побед и завоеваний, погребённых в пыли забвения, делают смешною нашу надежду увековечить в истории своё имя захватом какого-нибудь курятника, ставшего сколько-нибудь известным только после своего падения.

Философы ни о чём не спорят так страстно и так ожесточённо, как по поводу того, в чём состоит высшее благо человека; по подсчётам Варрона существовало двести восемьдесят восемь школ, занимавшихся этим вопросом <...> Одни говорят, что наше высшее благо состоит в добродетели; другие – что в наслаждении, третьи – в следовании природе; кто находит его в науке, кто – в отсутствии страданий, а кто в том, чтобы не поддаваться видимостям...

Законопослушный гражданин сейчас это тот, который закон-то послушал, но не обязательно его исполняет...

Учёность, как таковая, сама по себе есть нечто безличное. Для благородной души она может быть добавлением очень полезным, для какой-нибудь иной — вредоносным и пагубным. Вернее было бы сказать, что она вещь драгоценная для того, кто умеет ею пользоваться.

Хорошего царя уже выбрали.
Теперь время выбирать плохих бояр.

Интересы правительства и народа совпадают настолько, насколько могут совпадать интересы кучера и лошадей.

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

Что-то надоело смотреть этот цирк. Когда уже покажут балет?

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Страх — это страсть воистину поразительная, и врачи говорят, что нет другой, которая выбивала бы наш рассудок из положенной ему колеи в большей мере, чем эта.

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.

Смерть одного есть начало жизни другого.

Никак ещё не могу это для себя понять. Где я? Куда я попал?

Наш народ не может долго терпеть никакого безобразия и поэтому быстро привыкает.

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

— Абрам, по телевизору говорят, что у нас в стране демократия и вся власть принадлежит народу. Так ли это на самом деле?
— Всё так и есть. Вот только пользуются этой самой властью те, кто из него давно уже вышел...

Опасное дело — нападать на человека, у которого осталось только одно средство спасения — оружие, ибо необходимость — жестокая наставница.

Способность снизойти до влечений ребёнка и руководить ими присуща лишь душе возвышенной и сильной.

Патриотизм — это ставить любовь к своему народу на первое место. Национализм — это ставить ненависть к другим народам на первое место.

Природа — приятный наставник, и даже не столько приятный, сколько осторожный и верный.

Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Сборищем грязных отморозков назвал мэр участников митинга, требующих в ноябре подключить горячую воду и отопление.

Отличительный признак мудрости — это неизменно радостное восприятие жизни.

Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить разумом и познать подлинную суть вещей.

Величие нации измеряется вовсе не в том, как богатеет столица, а в том, как обустроена самая отдалённая деревня.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.