Суждение

Обвинениям в адрес самого себя всегда верят, самовосхвалению — никогда.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

Я считаю себя средним человеком, за исключением того факта, что считаю себя средним человеком.

Tсли человек прекратил спор, это ещё не значит, что вы правы. Dозможно он просто понял, что вы тупой.

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

Успех — дело чистого случая. Это вам скажет любой неудачник.

Пусть всякий, кто сможет, остерегается попасть в руки судьи, когда этот судья — победоносный и вооруженный до зубов враг.

Смерть одного есть начало жизни другого.

Чем больше заполняется наша душа, тем вместительнее она становится.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Не пытайтесь судить о книгах по обложкам.

Я сделал много такого, чего стыжусь. Хотя то, чем я горжусь, ещё ужаснее.

Доброта и скромность — вот два качества, которые никогда не должны утомлять человека.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Мнения наши перерастают одно в другое: первое служит стеблем для второго, второе для третьего. Так мы и поднимаемся со ступеньки на ступеньку. И получается, что тому, кто залез выше всех, часто выпадает больше чести, чем он заслужил, ибо, взобравшись на плечи предыдущего, он лишь чуточку возвышается над ним.

Смерть должна быть такая же, как и жизнь; мы не становимся другими только потому, что умираем.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Опасное дело — нападать на человека, у которого осталось только одно средство спасения — оружие, ибо необходимость — жестокая наставница.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

Столько имён, столько побед и завоеваний, погребённых в пыли забвения, делают смешною нашу надежду увековечить в истории своё имя захватом какого-нибудь курятника, ставшего сколько-нибудь известным только после своего падения.

Чтобы правильно судить о вещах возвышенных и великих, надо иметь такую же душу; в противном случае мы припишем им наши собственные изъяны.

Кара, постигшая тебя, ещё очень мягка по сравнению с тем, что терпят другие: Это поистине отеческое наказание.

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.

Пчёлы перелетают с цветка на цветок для того, чтобы собрать нектар, который они целиком претворяют в мёд. Точно так же и то, что человек заимствует у других, будет преобразовано и переплавлено им самим, чтобы стать его собственным творением, то есть собственным его суждением.

Признаваться в незнании — одно из лучших и вернейших доказательств наличия разума.

Ничто не порождает в государстве такой неразберихи, как вводимые новшества; всякие перемены выгодны лишь бесправию и тирании.

Страх — это страсть воистину поразительная, и врачи говорят, что нет другой, которая выбивала бы наш рассудок из положенной ему колеи в большей мере, чем эта.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

Те, которые вменяют людям в вину их всегдашнее влечение к будущему и учат хвататься за блага, даруемые нам настоящим, и ни о чем больше не помышлять, — ибо будущее ещё менее в нашей власти, чем даже прошлое, — затрагивают одно из наиболее распространенных человеческих заблуждений, если только можно назвать заблуждением то, к чему толкает нас, дабы мы продолжали творить её дело, сама природа; озабоченная в большей мере тем, чтобы мы были деятельны, чем чтобы владели истиной, она внушает нам среди многих других и эту обманчивую мечту.

Всегда поступай правильно. Это доставит удовольствие некоторым людям и удивит всех прочих.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным. Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе. И какой бы удобный случай к изменению государственного порядка ни предоставила им судьба, они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

Способность снизойти до влечений ребёнка и руководить ими присуща лишь душе возвышенной и сильной.

Мы часто повторяем, что о человеке судят по его делам, но забываем иногда, что слово тоже поступок. Речь человека – зеркало его самого.

Человек страдает не столько от того, что происходит, сколько от того, как он оценивает то, что с ним происходит.

Описывать прошлое — меньший риск, чем описывать настоящее, ибо в этом случае писатель отвечает только за точную передачу заимствованного им у других.

Противны мне и владычество и поверхность.

Невежество бывает двоякого рода: одно — безграмотное, предшествует знанию, другое — чванное, следует за ним.

Пусть детство смотрит вперёд, старость — назад: не это ли обозначали два лица Януса?

Чем глубже река, тем меньше она издаёт шум.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

Отличительный признак мудрости — это неизменно радостное восприятие жизни.

Философия нисколько не ополчается против страстей естественных, лишь бы они знали меру, и она проповедует умеренность в них, а не бегство от них.

Люди ничему не верят так твёрдо, как тому, о чём они меньше всего знают.

Человек должен делать выбор. В этом и состоит его сила — в могуществе его решений.

Мы трудимся лишь над тем, чтобы заполнить свою память, оставляя разум и совесть праздными.

Я предпочитаю самостоятельно ковать себе душу, а не украшать её позаимствованным добром.

Человек — изумительно суетное, поистине непонятное и вечно колеблющееся существо.

Природа — приятный наставник, и даже не столько приятный, сколько осторожный и верный.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Привычка терпеливо трудиться — это то же, что привычка терпеливо переносить боль.

Сократ… заставлял сначала говорить учеников, а затем уже говорил сам.

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

Нашему телу свойственно более или менее одинаковое сложение и одинаковые склонности. Душа же наша бесконечно изменчива и принимает самые разнообразные формы, обладая при этом способностью приспосабливать к себе и к своему состоянию ощущения нашего тела и все прочие его проявления.

Бич человека — это воображаемое знание.

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Трусость — мать жестокости.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

У высокого положения есть то преимущество, что с ним можно по собственному желанию расстаться, и почти всегда есть возможность выбора более высокой или более низкой ступени: ведь не со всякой высоты непременно падаешь, гораздо чаще можно благополучно опуститься.

Недостаточно, чтобы воспитание только не портило нас, — нужно, чтобы оно изменяло нас к лучшему.

Нет наставницы более немилосердной и коварной, чем наша привычка. Мало-помалу, украдкой забирает она власть над нами, но, начиная скромно и добродушно, она с течением времени укореняется и укрепляется в нас, пока наконец не сбрасывает покрова со своего властного и деспотического лица, и тогда мы не смеем уже поднять на неё взгляд.

У животных есть та благородная особенность, что лев никогда не становится из малодушия рабом другого льва, а конь — рабом другого коня.

Чаще всего мы больше радуемся детским шалостям, играм и проделкам наших детей, чем их вполне сознательным поступкам в зрелом возрасте, словно бы мы их любили для нашего развлечения, как мартышек, а не как людей.

Шум оружия заглушает голос законов.

Учёность, как таковая, сама по себе есть нечто безличное. Для благородной души она может быть добавлением очень полезным, для какой-нибудь иной — вредоносным и пагубным. Вернее было бы сказать, что она вещь драгоценная для того, кто умеет ею пользоваться.

Государственные дела требуют более смелой морали.

Когда нам платят за благородный поступок – его у нас отнимают.

Покопайся каждый из нас хорошенько в себе, и он обнаружит, что самые сокровенные его желания и надежды возникают и питаются по большей части за счёт кого-нибудь другого.

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.