Оружие и его использование

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

Почтительность, которою окружает ребёнка челядь, а также его осведомлённость о богатстве и величии своего рода являются немалыми помехами в правильном воспитании детей.

В природе нет ничего бесполезного.

Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным. Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе. И какой бы удобный случай к изменению государственного порядка ни предоставила им судьба, они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.

У высокого положения есть то преимущество, что с ним можно по собственному желанию расстаться, и почти всегда есть возможность выбора более высокой или более низкой ступени: ведь не со всякой высоты непременно падаешь, гораздо чаще можно благополучно опуститься.

Нынешнего Начальника Генерального штаба Армии обороны Израиля зовут Замир...

Пусть всякий, кто сможет, остерегается попасть в руки судьи, когда этот судья — победоносный и вооруженный до зубов враг.

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.

Военнопленный — это тот, кто сначала пытается убить вас и терпит неудачу, а потом просит не убивать его.

Что касается смерти, то ощущать её мы не можем; мы постигаем её только рассудком, ибо от жизни она отделена не более чем мгновением.

Государственные дела требуют более смелой морали.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Описывать прошлое — меньший риск, чем описывать настоящее, ибо в этом случае писатель отвечает только за точную передачу заимствованного им у других.

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

Обвинениям в адрес самого себя всегда верят, самовосхвалению — никогда.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Те, которые вменяют людям в вину их всегдашнее влечение к будущему и учат хвататься за блага, даруемые нам настоящим, и ни о чем больше не помышлять, — ибо будущее ещё менее в нашей власти, чем даже прошлое, — затрагивают одно из наиболее распространенных человеческих заблуждений, если только можно назвать заблуждением то, к чему толкает нас, дабы мы продолжали творить её дело, сама природа; озабоченная в большей мере тем, чтобы мы были деятельны, чем чтобы владели истиной, она внушает нам среди многих других и эту обманчивую мечту.

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

Ложная скромность — самая утонченная уловка тщеславия.

В армии солдаты роют окопы:
— Абрам! Зачем же вы так глубоко копаете окоп? Вы же не увидите неприятеля!
— А вы думаете — мне так интересно на него смотреть?

В войне со здравым смыслом у этого мира нет шансов.

Привычка терпеливо трудиться — это то же, что привычка терпеливо переносить боль.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

Тому, кто не постиг науки добра, всякая иная наука приносит лишь вред.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

— Вчера внук спросил что я делал во время сексуальной революции…
— Ну и что вы ему ответили?
— Сражался на фронтах…

Ничто не порождает в государстве такой неразберихи, как вводимые новшества; всякие перемены выгодны лишь бесправию и тирании.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Смерть одного есть начало жизни другого.

Сократ… заставлял сначала говорить учеников, а затем уже говорил сам.

Способность снизойти до влечений ребёнка и руководить ими присуща лишь душе возвышенной и сильной.

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

Трусость — мать жестокости.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Чем глубже река, тем меньше она издаёт шум.

Назовите мне какое-нибудь самое чистое и выдающееся деяние, и я берусь обнаружить в нём, с полным правдоподобием, полсотни порочных намерений.

Чтобы правильно судить о вещах возвышенных и великих, надо иметь такую же душу; в противном случае мы припишем им наши собственные изъяны.

Шум оружия заглушает голос законов.

Опасное дело — нападать на человека, у которого осталось только одно средство спасения — оружие, ибо необходимость — жестокая наставница.

Не хочешь защищать Родину – защити кандидатскую.

— Рядовой, какая основная задача солдата в бою?
— Погибнуть за свою Родину, товарищ прапорщик!
— Нет. Главная задача солдата — сделать так, чтобы противник погиб за свою родину.

Ведь можем же, когда уже не надо!

Кто-то имеет право убить меня на том лишь основании, что я живу по ту сторону реки и что мой монарх поссорился с его монархом, хотя я-то ни с кем не ссорился!

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

Учёность, как таковая, сама по себе есть нечто безличное. Для благородной души она может быть добавлением очень полезным, для какой-нибудь иной — вредоносным и пагубным. Вернее было бы сказать, что она вещь драгоценная для того, кто умеет ею пользоваться.

Заключённое на днях в Карабахе перемирие между Арменией и Азербайджаном слышно на весь мир.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Заканчивается война. Кадровик и замполит пишут представления к наградам.
Кадровик говорит:
— Товарищ полковник, пишу: «Вы лично уничтожили в бою двести фашистов».
Замполит, куря сигарету и устремив глаза в потолок:
— Пиши – триста, нех*й их жалеть.

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

Война никогда не определяет правых, а только виноватых.

Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, — ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.

Тот, кто всегда в выигрыше, — не настоящий игрок.

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

Я предпочитаю самостоятельно ковать себе душу, а не украшать её позаимствованным добром.

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является её принадлежностью.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

Природа — приятный наставник, и даже не столько приятный, сколько осторожный и верный.

Смерть должна быть такая же, как и жизнь; мы не становимся другими только потому, что умираем.

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.

Советский Союз вторгается в Финляндию. Во время вторжения русский генерал со своими войсками подходит к холму. Они слышат финский голос, который кричит им:
«Один Фин может победить десять русских!»
Генерал смеётся над этим и посылает десять своих солдат убить всех, кто окажется на другой стороне холма. Спустя минуту раздаётся много шума и стрельбы, и через некоторое время наступает полная тишина, и никто из русских не возвращается.
Голос снова кричит:
«Один Фин может победить 100 русских!»
Генерал заметно расстроен, и на этот раз, он отправляет в бой уже 150 солдат. Снова раздаётся много шума и стрельбы, и снова никто из русских так и не возвращается.
Голос снова кричит:
«Один Фин может победить 1000 русских!»
Генерал в ярости посылает 1500 своих лучших солдат. На этот раз шум и стрельба длились намного дольше, и когда снова воцарилась тишина, показался один русский солдат, который весь израненный полз обратно с холма, и истекая кровью, он произнёс:
«Умоляю, не посылайте больше войск, это ловушка! Их двое!»

Противны мне и владычество и поверхность.

Мы трудимся лишь над тем, чтобы заполнить свою память, оставляя разум и совесть праздными.

У животных есть та благородная особенность, что лев никогда не становится из малодушия рабом другого льва, а конь — рабом другого коня.

Ученье – свет! А не ученье – армия!

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Из инструкции для новобранцев: "Гранату нужно кидать так, чтобы кроме вас ещё кого-нибудь убило".

Самый ценный плод здоровья — возможность получать удовольствие.

Я считаю себя средним человеком, за исключением того факта, что считаю себя средним человеком.

Признаваться в незнании — одно из лучших и вернейших доказательств наличия разума.