Форма и вкусы

Опасное дело — нападать на человека, у которого осталось только одно средство спасения — оружие, ибо необходимость — жестокая наставница.

Признаваться в незнании — одно из лучших и вернейших доказательств наличия разума.

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, — ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин.

Нет наставницы более немилосердной и коварной, чем наша привычка. Мало-помалу, украдкой забирает она власть над нами, но, начиная скромно и добродушно, она с течением времени укореняется и укрепляется в нас, пока наконец не сбрасывает покрова со своего властного и деспотического лица, и тогда мы не смеем уже поднять на неё взгляд.

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Пусть всякий, кто сможет, остерегается попасть в руки судьи, когда этот судья — победоносный и вооруженный до зубов враг.

Нет стремления более естественного, чем стремление к знанию.

Почтительность, которою окружает ребёнка челядь, а также его осведомлённость о богатстве и величии своего рода являются немалыми помехами в правильном воспитании детей.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Подобно тому как растения чахнут от чрезмерного обилия влаги, а светильники — от обилия масла, так и ум человеческий при чрезмерных занятиях и обилии знаний, загроможденный и подавленный их бесконечным разнообразием, теряет способность разобраться в этом нагромождении и под бременем непосильного груза сгибается и увядает.

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Люди в молодости все похожи на виноград. Но с возрастом, беспокойные превращаются в вино, скучные – в уксус, сухие – в изюм, а крепкие – в чачу. И только самым игривым суждено стать шампанским.

В природе нет ничего бесполезного.

Вложивший в женщину душу часто оказывается обманутым вкладчиком.

Следует смотреть не столько на то, что едят, сколько на то, с кем едят.

Смерть одного есть начало жизни другого.

«Сон не спасёт тебя, если у тебя устала душа»

Полное согласие — свойство для беседы весьма скучное.

В начале всяческой философии лежит удивление.

Государственные дела требуют более смелой морали.

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является её принадлежностью.

Все бедствия не стоят того, чтобы, желая избежать их, стремиться к смерти.

Сила характера не в умении пробивать стены, а в умении находить двери.

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Обвинениям в адрес самого себя всегда верят, самовосхвалению — никогда.

После тех лиц, которые занимают самые высокие посты, я не знаю более несчастных, чем те, что им завидуют.

Нет такой уловки или приёма в пользовании оружием во время боя, которые мы сочли бы дурными, лишь бы они помогли отразить направленный на нас удар.

С чем бы мы ни знакомились, чем бы ни наслаждались, мы всё время чувствуем, что это нас не удовлетворяет, и жадно стремимся к будущему, к неизведанному, так как настоящее не может нас насытить; не потому, что в нем нет ничего, могущего нас насытить, а потому, что сами способы насыщения у нас нездоровые и беспорядочные.

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Разумный человек ставит себе предел даже в добрых делах.

Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие. Вот почему меня раздражает не сказанное неверно по незнанию, а неумение сказать это хорошо.

Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным. Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе. И какой бы удобный случай к изменению государственного порядка ни предоставила им судьба, они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.

Самое главное — это прививать вкус и любовь к науке; иначе мы воспитаем просто ослов, нагруженных книжной премудростью.

Столько имён, столько побед и завоеваний, погребённых в пыли забвения, делают смешною нашу надежду увековечить в истории своё имя захватом какого-нибудь курятника, ставшего сколько-нибудь известным только после своего падения.

Описывать прошлое — меньший риск, чем описывать настоящее, ибо в этом случае писатель отвечает только за точную передачу заимствованного им у других.

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Если вы думаете, что у кошек нет души, то, возможно, вы недостаточно долго смотрели им в глаза.

Часть вашей души так навсегда и останется спящей, если вы не любили кошек.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Бич человека — это воображаемое знание.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

Мы не в силах придумать человеку лучшую похвалу, чем сказав, что он одарён от природы.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Привычка терпеливо трудиться — это то же, что привычка терпеливо переносить боль.

Природа — приятный наставник, и даже не столько приятный, сколько осторожный и верный.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Сократ… заставлял сначала говорить учеников, а затем уже говорил сам.

Назовите мне какое-нибудь самое чистое и выдающееся деяние, и я берусь обнаружить в нём, с полным правдоподобием, полсотни порочных намерений.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Если трое жителей Нью-Йорка садятся в такси не поспорив, знайте, где-то поблизости был ограблен банк.

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

Смерть должна быть такая же, как и жизнь; мы не становимся другими только потому, что умираем.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие.

Нельзя полагаться на те доходы, которые мы только надеемся получить, какими бы верными они нам не казались.

Ничто не порождает в государстве такой неразберихи, как вводимые новшества; всякие перемены выгодны лишь бесправию и тирании.

В каждом государстве жажда славы растёт вместе со свободой подданных и уменьшается вместе с ней: слава никогда не уживается с рабством.

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Многие люди очень бедны, потому что единственное, что у них есть, — это деньги.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издаёт шума.

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.

Для того чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем для того чтобы научиться самому.

Самый ценный плод здоровья — возможность получать удовольствие.

Покопайся каждый из нас хорошенько в себе, и он обнаружит, что самые сокровенные его желания и надежды возникают и питаются по большей части за счёт кого-нибудь другого.

Противны мне и владычество и поверхность.