Человеческие удовольствия

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Полное согласие — свойство для беседы весьма скучное.

Неважно, сколько вы спите — только внезапная инъекция денег даст вам настоящую энергию для жизни.

У высокого положения есть то преимущество, что с ним можно по собственному желанию расстаться, и почти всегда есть возможность выбора более высокой или более низкой ступени: ведь не со всякой высоты непременно падаешь, гораздо чаще можно благополучно опуститься.

Человек всегда несёт в себе семя счастья и горя.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является её принадлежностью.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всём, касающемся меня, больше, чем самому себе.

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.

Описывать прошлое — меньший риск, чем описывать настоящее, ибо в этом случае писатель отвечает только за точную передачу заимствованного им у других.

Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным. Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе. И какой бы удобный случай к изменению государственного порядка ни предоставила им судьба, они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.

Счастливым можно быть где угодно, как угодно, когда угодно, но не с кем угодно!

Назовите мне какое-нибудь самое чистое и выдающееся деяние, и я берусь обнаружить в нём, с полным правдоподобием, полсотни порочных намерений.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Опасное дело — нападать на человека, у которого осталось только одно средство спасения — оружие, ибо необходимость — жестокая наставница.

Истина не становится мудрее от своего возраста.

Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, — ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин.

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Трусость — мать жестокости.

Что касается смерти, то ощущать её мы не можем; мы постигаем её только рассудком, ибо от жизни она отделена не более чем мгновением.

Что касается пьянства, то этот порок — насквозь телесный и материальный. Поэтому самый грубый из всех ныне существующих народов — тот, у которого особенно распространен этот порок. Другие пороки притупляют разум, пьянство же разрушает его и поражает тело.

Чтобы правильно судить о вещах возвышенных и великих, надо иметь такую же душу; в противном случае мы припишем им наши собственные изъяны.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Застарелое и хорошо знакомое зло всегда предпочтительнее зла нового и неизведанного.

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

Вам повезло, если у вас дома ждёт любящий кот.

Кто попал далее цели, так же точно промахнулся, как и тот, кто не попал в цель.

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

Шум оружия заглушает голос законов.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

Государственные дела требуют более смелой морали.

Здоровым человека делает не сельдерей, а удовольствия, получаемые от жизни.

Я предпочитаю самостоятельно ковать себе душу, а не украшать её позаимствованным добром.

Бич человека — это воображаемое знание.

Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Мой дом был бы чище без моей кошки, но моё сердце было бы грустным и пустым!

Кроме чужих неприятностей, есть ещё другие радости в жизни...

Признаваться в незнании — одно из лучших и вернейших доказательств наличия разума.

Ничто не порождает в государстве такой неразберихи, как вводимые новшества; всякие перемены выгодны лишь бесправию и тирании.

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Только глупцы могут быть непоколебимы в своей уверенности.

Следует смотреть не столько на то, что едят, сколько на то, с кем едят.

Кто видит слишком далеко, не спокоен сердцем. Не печалься же ни о чём заранее и не радуйся тому, чего ещё нет.

Тому, кто не постиг науки добра, всякая иная наука приносит лишь вред.

Почтительность, которою окружает ребёнка челядь, а также его осведомлённость о богатстве и величии своего рода являются немалыми помехами в правильном воспитании детей.

Привычка терпеливо трудиться — это то же, что привычка терпеливо переносить боль.

Счастье лежит только на тех путях, по которым ходят все.

Глупость и разброд в чувствах — не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Лучшие души — те, в которых больше гибкости и разнообразия.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Уровень «гормонов счастья» достигает максимума во время секса и при употреблении сладостей. Так что, если одновременно жрать шоколадку и трахаться, может разорвать от счастья. Берегите себя.

Смерть должна быть такая же, как и жизнь; мы не становимся другими только потому, что умираем.

Обвинениям в адрес самого себя всегда верят, самовосхвалению — никогда.

Настоящее счастье — это когда на фразу «вот вам делать нечего» ты отвечаешь «вообще-то это моя работа».

После тех лиц, которые занимают самые высокие посты, я не знаю более несчастных, чем те, что им завидуют.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

Деревья — и те как будто издают стоны, когда им наносят увечья.

С чем бы мы ни знакомились, чем бы ни наслаждались, мы всё время чувствуем, что это нас не удовлетворяет, и жадно стремимся к будущему, к неизведанному, так как настоящее не может нас насытить; не потому, что в нем нет ничего, могущего нас насытить, а потому, что сами способы насыщения у нас нездоровые и беспорядочные.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Сократ… заставлял сначала говорить учеников, а затем уже говорил сам.

Нет стремления более естественного, чем стремление к знанию.

Глупо испытывать гордость там, где можно получить удовольствие.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Отсутствие желания мстить, как и отсутствие желания что-то доказывать — признак счастливого человека!

Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

Тонко чувствующий человек не в силах удержаться от глубокой грусти по поводу неотвратимых трагедий жизни. И радость, и грусть – неизбежные переживания чувствительного, полного жизни человека.

Смерть одного есть начало жизни другого.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Чем глубже река, тем меньше она издаёт шум.

Те, которые вменяют людям в вину их всегдашнее влечение к будущему и учат хвататься за блага, даруемые нам настоящим, и ни о чем больше не помышлять, — ибо будущее ещё менее в нашей власти, чем даже прошлое, — затрагивают одно из наиболее распространенных человеческих заблуждений, если только можно назвать заблуждением то, к чему толкает нас, дабы мы продолжали творить её дело, сама природа; озабоченная в большей мере тем, чтобы мы были деятельны, чем чтобы владели истиной, она внушает нам среди многих других и эту обманчивую мечту.

Тот, кто всегда в выигрыше, — не настоящий игрок.

Мы трудимся лишь над тем, чтобы заполнить свою память, оставляя разум и совесть праздными.

Нет такой уловки или приёма в пользовании оружием во время боя, которые мы сочли бы дурными, лишь бы они помогли отразить направленный на нас удар.

Наружность мужчины служит весьма малым ручательством за него, но тем не менее, она представляет нечто значительное.

Природа — приятный наставник, и даже не столько приятный, сколько осторожный и верный.