Судья

Кто ниспровергает законы, тот грозит самым добропорядочным людям бичом и верёвкой.

В общении с людьми ум человеческий достигает изумительной ясности.

Если хочешь излечиться от невежества, надо в нём признаться.

Почтительность, которою окружает ребёнка челядь, а также его осведомлённость о богатстве и величии своего рода являются немалыми помехами в правильном воспитании детей.

Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни.

После тех лиц, которые занимают самые высокие посты, я не знаю более несчастных, чем те, что им завидуют.

Красноречие, отвлекая внимание на себя, наносит ущерб самой сути вещей.

Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

Мы берём на хранение чужие мысли и знания, только и всего. Нужно, однако, сделать их собственными.

Между одними людьми и другими дистанция гораздо большая, чем между некоторыми людьми и животными.

Пчёлы перелетают с цветка на цветок для того, чтобы собрать нектар, который они целиком претворяют в мёд. Точно так же и то, что человек заимствует у других, будет преобразовано и переплавлено им самим, чтобы стать его собственным творением, то есть собственным его суждением.

Полное согласие — свойство для беседы весьма скучное.

Следует смотреть не столько на то, что едят, сколько на то, с кем едят.

Невежество бывает двоякого рода: одно — безграмотное, предшествует знанию, другое — чванное, следует за ним.

Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.

В начале всяческой философии лежит удивление.

Нет наставницы более немилосердной и коварной, чем наша привычка. Мало-помалу, украдкой забирает она власть над нами, но, начиная скромно и добродушно, она с течением времени укореняется и укрепляется в нас, пока наконец не сбрасывает покрова со своего властного и деспотического лица, и тогда мы не смеем уже поднять на неё взгляд.

Государственные дела требуют более смелой морали.

Подобно тому как растения чахнут от чрезмерного обилия влаги, а светильники — от обилия масла, так и ум человеческий при чрезмерных занятиях и обилии знаний, загроможденный и подавленный их бесконечным разнообразием, теряет способность разобраться в этом нагромождении и под бременем непосильного груза сгибается и увядает.

Плоды смуты никогда не достаются тому, кто её вызвал; он только всколыхнул и замутил воду, а ловить рыбу будут уже другие.

Будемте остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.

Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие.

Сочувствие и переживание предполагает, что я переживаю в себе то, что пережито другим человеком, и, следовательно, в этом переживании он и я — одно. Все знания о другом человеке действительны настолько, насколько они опираются на мое переживание того, что переживает он.

Подобно тому как наше рождение принесло для нас рождение всего окружающего, так и смерть наша будет смертью всего окружающего.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Нельзя полагаться на те доходы, которые мы только надеемся получить, какими бы верными они нам не казались.

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является её принадлежностью.

В общем же всё состряпанное мною здесь кушанье есть лишь итог моего жизненного опыта, который для всякого здравомыслящего человека может быть полезен как призыв действовать совершенно противоположным образом.

Когда судят об отдельном поступке, то, прежде чем оценить его, надо учесть разные обстоятельства и принять во внимание весь облик человека, который совершил его.

С чем бы мы ни знакомились, чем бы ни наслаждались, мы всё время чувствуем, что это нас не удовлетворяет, и жадно стремимся к будущему, к неизведанному, так как настоящее не может нас насытить; не потому, что в нем нет ничего, могущего нас насытить, а потому, что сами способы насыщения у нас нездоровые и беспорядочные.

Нет такой уловки или приёма в пользовании оружием во время боя, которые мы сочли бы дурными, лишь бы они помогли отразить направленный на нас удар.

Все бедствия не стоят того, чтобы, желая избежать их, стремиться к смерти.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Мы не привыкли искать высшего нашего удовлетворения в душе и ждать от неё главной помощи, несмотря на то, что именно она — единственная и полновластная госпожа и нашего состояния, и нашего поведения.

Мы не в силах придумать человеку лучшую похвалу, чем сказав, что он одарён от природы.

Самый ценный плод здоровья — возможность получать удовольствие.

По мере того, как мы лишаемся естественных удовольствий, мы возмещаем их удовольствиями искусственными.

Судьба не приносит нам ни зла, ни добра, она поставляет лишь сырую материю того и другого и способное оплодотворить эту материю семя.

Вкус пищи знает тот, кто ест; ответить может лишь тот, кого спрашивают; сны видит лишь тот, кто спит; а для злодея наилучшим примером служит судья, сам достойный суда.

Бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарств.

Китайцы говорят: «Никогда не зли доброго — последствий не знаете ни ты, ни он».

Зал суда. Идёт бракоразводный процесс.
Судья:
— Почему вы хотите развестись со своим мужем?
— А он меня в постели не устраивает!
Женские голоса из зала:
— Всех устраивает, а её не устраивает!
Мужские голоса:
— Да её вообще никто не устраивает!

Когда у нас нет настоящих болезней, наука награждает нас придуманными ею.

Когда наукой пользуются, как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого.

Идёт судебный процесс. Выступает адвокат защиты.
Присяжные заседатели – все мужики:
— Уважаемые господа! Неужели мы позволим этой прекрасной, одинокой, сложенной, как богиня, двадцатилетней девушке провести остаток её дней в тёмной, вонючей тюремной камере... или позволим ей вернуться в её квартиру в городе Одесса, Улица Мира 12, кв. 5, телефон xxx-xx-xx?

Судья:
— Ну, что же, подсудимый, теперь выбор остаётся только за вами. 30 дней тюрьмы или выплата 500 000 рублей.
Подсудимый:
— Вот это да! Конечно же, я возьму деньги!

Самое главное — это прививать вкус и любовь к науке; иначе мы воспитаем просто ослов, нагруженных книжной премудростью.

— Ой вей, двадцать лет! Ваша честь, я уже слишком стар, мине таки 90 лет…
— Суд не требует от вас невозможного, гражданин Кацман, отсидите сколько сможете…

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы это видим.

Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого.

Недостаточно, чтобы воспитание только не портило нас, — нужно, чтобы оно изменяло нас к лучшему.

Мнения наши перерастают одно в другое: первое служит стеблем для второго, второе для третьего. Так мы и поднимаемся со ступеньки на ступеньку. И получается, что тому, кто залез выше всех, часто выпадает больше чести, чем он заслужил, ибо, взобравшись на плечи предыдущего, он лишь чуточку возвышается над ним.

Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.

Всё в человеке идёт вместе с ним в гору и под гору.

Желание того, чего у нас нет, разрушает пользование тем, что у нас есть.

Нет стремления более естественного, чем стремление к знанию.

В природе нет ничего бесполезного.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

В одном из штатов США, сотрудники полиции, во время задержания опасного вооружённого бандита, были вынуждены применить табельное оружие, в следствии чего, преступник был ранен и получив серьёзные повреждения, в дальнейшем, был доставлен в местный госпиталь, где врачи сумели спасти ему жизнь.
В итоге, приговором суда, он был признан виновным и осуждён по целому ряду тяжких статей и приговорён к наказанию в виде смертной казни.
Не трудно представить реакцию врачей, которые несколько часов боролись за жизнь подстреленного преступника в операционной:
— o_O.. Нам кажется, или похоже на то, что мы у вас тут просто по приколу!?

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Разумный человек ставит себе предел даже в добрых делах.

Если жёны и любят созерцать своих мужей спереди, то не должны ли они, если потребуется, столь же охотно смотреть им в спину?

Фанатизм есть признак подавленного сомнения. Если человек действительно убеждён в своей правоте, он абсолютно спокоен и может обсуждать противоположную точку зрения без тени негодования.

Чем дольше испытываешь чувства, тем неожиданнее результат испытаний.

Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, — ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин.

Если учителя просвещают своих многочисленных учеников, преподнося им всем один и тот же урок и требуя от них одинакового поведения, хотя способности их вовсе не одинаковы, то нет ничего удивительного, что среди огромной толпы детей найдётся всего два или три ребёнка, которые извлекают настоящую пользу из подобного преподавания.

Судья:
— Если признаетесь, где спрятали украденные деньги, то приговор будет смягчён.
Подсудимый:
— Господин судья, это же чистейшее вымогательство!

Покопайся каждый из нас хорошенько в себе, и он обнаружит, что самые сокровенные его желания и надежды возникают и питаются по большей части за счёт кого-нибудь другого.

Вместо того чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить напоказ себя, и наши заботы направлены скорее на то, чтобы не дать залежаться своему товару, нежели чтобы приобрести для себя новый.

Мы не можем обойтись без брака, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу.

Если бы человек хотел быть только счастливым, то это было бы легко, но всякий хочет быть счастливее других, а это почти всегда очень трудно, ибо мы обыкновенно считаем других счастливее, чем они есть на самом деле.

Пытливости нашей нет конца: конец на том свете.

Разве мошенничество становится менее гадким от того, что речь идет о нескольких су, а не о нескольких экю? Оно гадко само по себе.

Нашему телу свойственно более или менее одинаковое сложение и одинаковые склонности. Душа же наша бесконечно изменчива и принимает самые разнообразные формы, обладая при этом способностью приспосабливать к себе и к своему состоянию ощущения нашего тела и все прочие его проявления.

Мера жизни не в её длительности, а в том, как вы её использовали.

Первый признак порчи общественных нравов — это исчезновение правды, ибо правдивость лежит в основе всякой добродетели и является первым требованием к правителю государства.

Ради чего врачи с таким рвением добиваются доверия своего пациента, не скупясь на лживые посулы поправить его здоровье, если не для того, чтобы его воображение пришло на помощь их надувательским предписаниям?

Бич человека — это воображаемое знание.