Аппетит

Лучший агитатор это успех. На экономическом, политическом, военном, спортивном и т.д. И первым безусловно идёт экономический фронт. Все остальные — производные. Бытие определяет сознание.

Но пенсионную реформу делать будем. Там есть где разгуляться.

Извините, ничем не хочу помочь.

У жителя Азербайджана колет в Баку.

Мы надеемся, что у нас не будет запоров на границе.

Все те вопросы, которые были поставлены, мы их все соберём в одно место.

Эти выборы обернулись для нас тяжёлым испытанием. Это никогда больше не должно повториться.

Не хочу быть бригадиром отставных президентов.

Нам нельзя вступать. Мы как начнём вступать, так обязательно на что-нибудь наступим.

Нам никто не мешает перевыполнить наши законы.

Я не знаю, кому и чего Юля (Тимошенко) качать будет.

Я человек тонкой душевной, запрещённой в России организации.

Нельзя думать и не надо даже думать о том, что настанет время, когда будет легче.

Правительство в отставку? У кого руки чешутся — чешите в другом месте!

Кто говорит, что правительство сидит на мешке с деньгами? Мы мужики и знаем, на чём сидим.

На любом языке я умею говорить со всеми, но этим инструментом я стараюсь не пользоваться.

Пришёл новый русский в ресторан перекусить. Накрыл стол, выпил, закусил — настроение поднялось. Оглядывает соседей по ресторану — видит: семья интеллигентов сидит, диетический супчик едят. Подзывает их маленького сына и говорит:
— Слышь, пацан! Садись, угощайся — вот икра, котлетки, мясо, салатик, сок наливай...
Тут мать мальчика поворачивается и говорит:
— Уважаемый, наш сын сыт!
Новый русский:
— Так я же и говорю: пусть не ссыт, садится и кушает!

Это не тот орган, который готов к любви.

Правильно или неправильно — это вопрос философский.

Двойные стандарты — это плохо, а вот двойные стандарты — уже хорошо.

Лучше водки хуже нет.

Есть ещё время сохранить лицо. Потом придётся сохранять другие части тела.

Мы сегодня на таком этапе экономических реформ, что их не очень видно.

Вино нам нужно для здоровья. А здоровье нам нужно, чтобы пить водку.

Все говорят, что недовольны итогами приватизации, и я недоволен, и не говорю.

Я готов и буду объединяться. И со всеми. Нельзя, извините за выражение, всё время врастопырку.

Хотели как лучше, а получилось как всегда.

— К чему ты вообще завёл этот разговор о коммунизме?
— Да так, для красного словца.

Мы выполнили все пункты: от А до Б.

— Как назвать толстяка с манией преследования?
— Тревожная масса.

Нам нет необходимости наступать на те же грабли, что уже были.

Много говорить не буду, а то опять чего-нибудь скажу.

— Какой магазин открывает гибкий политик?
— Переобувной.

Всё это так прямолинейно и перпендикулярно, что мне неприятно.

Вас хоть на попа поставь или в другую позицию — всё равно толку нет.

Мы продолжаем делать то, что мы уже много наделали.

Действуйте, ошибайтесь, а мы поправим, как сказал президент.

Депутаты все высказались, чтобы я шёл. Избирался, точнее.

Надо же думать, что понимать.

Пока человек чувствует боль — он жив.
Пока человек чувствует чужую боль — он человек.
Франсуа Гизо.

Борис Крюк: Внимание на экран!
Дональд Трамп: Внимание на Иран!

В Саудовской Аравии водитель не справился с управлением и съехал в Кувейт.

По телевизору — только активные члены партийных фракций.

Что толку говорить о там, когда мы тут!

Я же вижу по глазам: вас же тошнит.

— Как называется общественный строй, в котором все равны, но лишены всякой морали?
— Коммунизменность.

Любимый отдых — охота. Всегда есть возможность походить, погулять, затаиться, ждать.

На одной из кавказских свадеб подруга невесты поймала автомат невесты.

Узбекские учёные установили, что больше всего витаминов содержится в аптеке.

Мы с вами ещё так будем жить, что наши дети и внуки нам завидовать станут!

— Как Вас узнать?
— Я буду в своём репертуаре.

Раньше думал, что ланч-бокс — это тупо пластиковая коробка для обеда, а не драка за еду у офисного холодильника.

Осень. Тишь да гладь кота.

Вообще-то успехов немного. Но главное: есть правительство.

Вот мы там все это буровим, я извиняюсь за это слово, Марксом придуманное, этим фантазёром.

Мы всегда можем уметь.

Вы там говорили, а нам здесь икалось, но я и к этому отношусь нормально.

Ну кто меня может заменить? Убью сразу... Извините.

Надо делать то, что нужно нашим людям, а не то, чем мы здесь занимаемся.

— Как вам живётся в Северной Корее?
— Не могу ни на что пожаловаться!

Курс у нас один — правильный.

Голая правда была признана порнографией и преследовалась по закону.

Лучше быть головой мухи, чем жопой слона.

Секс — это тоже форма движения.

Если делать слишком много дел сразу, можно обделаться.

Я бы не стал увязывать эти вопросы так перпендикулярно.

— Мы придерживаемся идеологии консерватизма.
— Круто! А что вы консервируете?

Никак ещё не могу это для себя понять. Где я? Куда я попал?

Принципы, которые были принципиальны, были непринципиальны.

Обвиняют в чём? В коррупции? Кого? Меня? Кто? США? Чего они там вдруг проснулись?

Отец — не тот, кто родил. Тот, кто родил — мать.

У меня к русскому языку вопросов нет.

Здесь вам не тут.

Мы до сих пор пытаемся доить тех, кто и так лежит.

— Что общего между поручиком Ржевским и совбезом ООН?
— Они вечно чем-то озабочены.

Вывеска в столовой интерната для глухонемых детей: «Когда я ем — я как всегда!».

Правительство — это не тот орган, где, как говорят, можно только языком.

— Что у нас на ужин?
— Гречка.
— С чем?
— С чем тебя и поздравляю.